Она посмотрела на него долгим, жалобным взглядом и вдруг, решившись, потянулась к нему обеими руками, встав на цыпочки, обняла за шею и поцеловала в губы. Затем, будто испугавшись своей смелости, отстранилась от него и быстро проскользнула в дверь. Олексан смотрел ей вслед, пока она не скрылась в палате.
…Накануне Глаша сообщила, что завтра ее наконец выпишут, и на другой день Олексан приехал за ней на тарантасе. Взбив сено руками, он усадил Глашу, заботливо укрыл ее большим шерстяным платком, хотя ветра не было и сентябрьское солнце еще ласково пригревало. Сам он пристроился на облучке, еще раз оглянулся на жену, сидевшую за его спиной, и легонько дернул вожжи. Сытый, застоявшийся в конюшне жеребец с места взял было рысью, но Олексан придержал его. Жеребец по-лебединому выгнул сильную шею, кося на седока глазом, пошел танцующей походкой, плавно перебирая ногами.
— Не трясет, Глаша? — через плечо спросил Олексан. — Дорога здесь…
Глаша в ответ благодарно улыбнулась:
— Нет, нет, Олексан, мне хорошо.
В трех километрах от Акагурта дорога сдваивается: одна ведет в Акагурт, другая в Бигру. Перед развилком Олексан нарочно ослабил вожжи: интересно, в какую сторону свернет лошадь? Жеребец, почуяв слабину, будто с удивлением покосился на седока и, круто свернув на акагуртскую дорогу, перешел на рысь. Олексан снова натянул вожжи и незаметно оглянулся на Глашу. Ему показалось, что она что-то хотела сказать, но, встретившись с ним взглядом, промолчала и прикрыла глаза. Дорога, ведущая в Бигру, осталась позади.
На улице было пустынно, лишь возле дома Тимофея Куликова на сваленных в кучу бревнах сидело несколько женщин. Завидев тарантас, они враз умолкли и уставились из-под ладоней на проезжавших. "Глаза не проглядите! — со злостью подумал Олексан. — Небось теперь вам будет о чем строчить, сороки бесхвостые!" Проехав мимо, Олексан услышал, как женщины оживленно затараторили. У Олексана жарко загорелись мочки ушей, он сгорбился на сиденье, чувствуя спиной жадные, любопытные взгляды женщин. Лишь бы Глаша не услышала их карканье! Обернувшись к жене, он увидел, что она, уронив голову на колени, плачет, стараясь прикрыть лицо пуховым платком… Олексан, скрипнув зубами, изо всех сил хлестнул коня ременными вожжами. Жеребец подпрыгнул от неожиданности, всхрапнул и бешено понесся вдоль улицы. На повороте к своему дому Олексан рывком осадил его, одним махом спрыгнул с тарантаса и побежал открывать ворота. Въезжая в просторный двор, жеребец дико вращал огромными глазами, ронял на землю мыльные хлопья пены.
Их никто не встретил, один лишь Лусьтро залаял и завилял хвостом при виде молодой хозяйки. Олексан помог Глаше сойти с тарантаса, подхватив под руку, повел по крутым ступенькам крыльца. Остановившись на верхней ступеньке, вполголоса сказал: "Не забыла, Глаша, о чем я тебе говорил?" Она молча кивнула. Да, да, она хорошо помнила, как Олексан еще там, в больнице, предупредил ее: "Ты извини, Глаша, но я до сих пор не сказал матери, что ты… что у нас нет ребенка. Успеет узнать, от дурных вестей стены не спасают".
Они вошли вместе, Глаша прошла к столу и села. Медленно, словно знакомясь впервые, обвела стены взглядом. Олексан со стороны неприметно наблюдал за ней. Встретившись с ним глазами, она улыбнулась смущенной и виноватой улыбкой, будто хотела сказать: "Прости, Олексан, что я так необдуманно ушла от тебя. Я вижу, как тебе здесь не хватало меня. Наверное, тебе было очень тяжело жить среди этих голых стен? Видишь, у тебя нет даже порядочной постели, спишь на чем попало. Не сердись на меня, Олексан, что я доставила тебе столько огорчений".
Будто поняв, о чем хотела сказать Глаша, Олексан подошел к ней и ласково потрепал по спине:
— Скучновато здесь, хуже, чем в больнице? Ничего, все станет на свое место, только не надо отчаиваться.
В этот момент из-за перегородки послышался слабый скрипучий голос Зои:
— Олексан, ты Глашу привез?
Олексан кинул быстрый взгляд на жену и направился за перегородку:
— Я думал, ты спишь, анай…
Зоя остановила на сыне неподвижный взгляд, словно пытаясь что-то угадать по его лицу. Олексан не выдержал этого взгляда, голос у него задрожал:
— Тебе нельзя много говорить, снова начнешь задыхаться…
Она недовольно поморщилась, сердясь на то, что ее отвлекают от самого нужного, чего она так давно и с нетерпением ждала. Она знала, что Олексан помирился с женой, Глаша лежит в родильном доме, значит, она кого-то родила, и вот теперь они приехали втроем. Наконец-то, слава богу!
— Где Глаша? Позови ее сюда, — потребовала она. При известии, что вернулась невестка, у нее даже как будто прибавилось сил, она попыталась сесть на постели.
— Глашенька, где ты там? Покажи мне маленького. Не бойся, я не сглажу… Глаша, пройди сюда, хоть краешком глаза погляжу на внучка…
