Зажав покупки под мышку, в самом радужном настроении я вышел из магазина. Представляю, какая будет дома радость! Мать, конечно, тайком утрет слезу: она на радостях всегда плачет. А отец… Не знаю, как он поведет себя: мне никогда не приходилось делать ему подарков.
— Эй, Курбатов! Ты куда разогнался?
Заложив руки в карманы, через улицу ко мне вразвалочку направляется Мишка Симонов. Сунул руку, небрежно кивнул головой на свертки:
— Здорово живем! Это у тебя что? A-а, ясно! Правильно, стариков надо уважать, они это любят. А ты, браток, загордился — старых друзей не признаешь. Эх, Лешка!.. Постой, я слышал, ты отличился, говорят, Евсеича обставил, верно?
Мишку я невзлюбил с первой же встречи, а после стычки у комбайна он мне вовсе стал противен. Какой-то скользкий, не поймешь сразу. Разговаривает с человеком, а у самого глаза кругом шныряют. Но сейчас, когда Мишка похвально отозвался о моей работе, он показался мне не таким уж плохим человеком. В конце концов он не родня и не брат мне, без причины, зря хвалить не станет!
А Мишка продолжает нести разную чепуху. У него есть привычка во время разговора облизывать губы, словно минуту назад его угостили чем-то вкусным.
— Авансик получил? Толково! То-то, смотрю, из магазина прешь, точь-в-точь миллионер какой. Сколько?
— Чего — сколько? — не понял я.
— Во, чудак! Аванса, говорю, сколько дали?
— A-а… Тридцать два. С копейками.
— Ого, крупная деньга! В наш просвещенный век, как сказал один поэт, деньги — сила!.. А… подарки старикам ты как, обмыл? Не доходит? Ха-ха, и клоун же ты, оказывается, Алешка! Ты пойми, еловая твоя голова: не обмоешь — быстро износятся. У настоящих мужиков закон: с первой получки обязательно пропустить! Ну, как? Айда, тут нечего и раздумывать. Пропустим по сто грамм по мозгам… Пошли, отметимся!
Подхватив цепко под руку, Мишка повел меня через площадь к низкому кирпичному зданию с облупившейся вывеской: "Закусочная". Ступив через порог, я чуть не растянулся, поскользнувшись на мокром полу. Внутри было сумрачно, накурено, за столиками сидели незнакомые люди, не слушая друг друга, громко разгова-ривали, ругались. В углу, уронив на стол голову, спит рослый детина, время от времени он дергается, приподнимает голову и, обведя людей мутными глазами, снова с глухим стуком роняет ее. Грязно, душно, я чувствую, как тошнота подступает к горлу. Какого черта я пришел в эту дыру? Скорее вон отсюда, чтобы не вдыхать в себя эту мерзость! И впрямь, после вольного, чистого воздуха тут можно задохнуться!
Но Мишка, поняв мое намерение, еще крепче ухватился за рукав и потащил к стойке, подмигнул женщине в засаленном халате:
— Маруся, приветик! Нам с другом два раза по сто. И найди что-нибудь занюхать…
Отыскав свободный столик, сели. Мишка лихо, со стуком поставил передо мной стакан с водкой.
— Дернем, Лешка, за твои успехи! Будь здоров…
Он выпил сразу, сделав одни большой глоток, торопливо сунул под нос кусок сыра.
— Давай, давай, Лешка! Чего морщишься, раз-раз и готово. Во, чудак…
Люди вокруг начали оглядываться на нас, посмеиваются. Черт побери, могут подумать, что я ничего такого не видел на свете, и вообще, скажут, девчонка. Нет, я им докажу, что перед ними сидит самостоятельный человек!
Водка оглушила меня, перехватила дух, обожгла горло. С трудом перевел дыхание, на глазах выступили слезы. Мишка кривляется, смеется:
— Заешь, Лешка, заешь! Бери сыру! Во-во, правильно… Эх ты, работничек! На-ка, понюхай корочку, в момент перешибет! Во, чудак-рыбак…
Мишка хлопочет, точно наседка, подает мне то одно, то другое и несет всякий вздор. Чувствую, как голова наполнилась легким звоном, мысли начали путаться, перескакивать с одного на другое, и каждая спешит, чтобы ее высказали обязательно вслух:
— Мишка, ты не думай… теперь я вполне самостоятельный. Захочу если, могу хоть сейчас уйти из колхоза, понял? Уеду учиться!.. Ты знаешь, Мишка, какой я? Знаешь, а?
Мишка во всем соглашается со мной, кивает головой и одновременно с озабоченным лицом озирается кругом. Он пытается что-то сказать, но я не обращаю на него внимания, мне самому страсть как хочется говорить и говорить… До крайности необходимо высказаться, неважно перед кем, лишь бы слушали!
— Мишка, да ты… что я тебе скажу… Ребята, товарищи мои учатся, все учатся, а я тут… пропадаю! Ты ж знаешь — у меня аттестат. А ребята учатся, все — и Юрка, и Семен, и Рая… Ты знаешь Раю? Как же ты ее не знаешь, такую девушку! Она…
К нашему столику подсели двое незнакомых парней. Они сделали Мишке какой-то знак и стали шептаться, Мишка широко ухмыльнулся и обнял меня за плечи: Послушай, Лешка, ребята эти — свои в доску, за компанию их надо угостить. Деньги у тебя еще есть? А я, черт побери, пиджак сменил, деньги дома остались… Да ты не бойся, я тебе верну! Идет, что ль?
— Что за вопрос! — Я выхватил из кармана все свои деньги и выложил на стол. — Думаете, денег у меня нет? Вот они! Брось, Мишка, мне твоих денег не нужно, свои имеются! На, бери все!.. Свои, трудовые, понял? Угощай ребят…
