– Я и так могу!
– Нет, приманиваешь только. Ты по-настоящему заговоришь и даже сможешь думать.
Он усмехнулся, но очень незаметно, лишь уголками глаз, а мы уже знаем, держаться от их света нужно подальше. Поэтому и Лиса решила, что не будет отмечать ухмылку как то, за что потом нужно отомстить. Лисы коварны – у них в рукаве обязательно припасён на всякий случай кинжал.
– И убери хвост! Меня не одурачить.
– Ладно, Мудрый, ладно, это всего лишь привычка. И что я отдам взамен?
– Жизнь свою. Поделишь пополам и отдашь. И больше никогда не будешь Лисой. Зато Он будет жить очень долго. Думаю, умрёте в один день.
– Точно долго будет жить?
– Ну да. Обычно это так. А ещё научишься крепко стоять на двух лапах.
– Да я и сейчас…
– На двух, не на четырёх. Это совсем другое. Ты не знаешь, каково жить человеком!
Отшельник чуть больше приоткрыл глаза, и Лиса успела заметить их цвет – тёмный мёд.
Больше никогда не быть… Есть о чём задуматься. Грустно поглядела на лес.
– С тобой, оборотень, останется бесстрашие. Лисы, Змеи, Волки, Кошки, Совы… – отшельник сменил позу, потянулся, разминая затёкшие руки, – Вы все отважный народ, я восхищаюсь вашей смелостью жить среди… – замялся, – среди нас. Твоя кровь, Лиса, не подведёт ни тебя, ни детей твоих во всех поколениях, что даны будут вашему с человечьим мужем роду. Ты и рождённые от тебя всегда поймёте своего, узнаете в толпе или услышите за пустым разговоре на улице. Они также смогут опознать каждого из вас, хоть и не будет с тобой и твоими потомками вашего славного хвоста. Научишься петь и молиться.
– И навсегда?
– Заодно узнаешь, что это «навсегда» означает. Ну, решила?
– Хорошо, мудрый. Я отдам ему своё сердце.
– Запомни: жить станет больно. Ни ты, ни дети твои не забудут утраты. Береги то, за что так щедро платишь!
– Ну, Мудрый, если соврал… Если он не будет жить долго…
– Да что я, самоубийца – тебя обманывать? А теперь иди. Исполнишь то, о чём договорились, произнесёшь, что запомнила, и всё станет согласно уговору!
Лиса кивала ему, склоняясь всё ниже, пока не коснулась лбом травы. Это была такая уловка – ей не хотелось, чтобы кто-то видел слёзы.
– Утром ты проснёшься иной. Это необратимо, подумай ещё раз, – в голосе жалость, – ты смела и отчаянна, и ты лучший оборотень, которого я знаю. Лучше останься собою.
– Я отдам ему половину вечной жизни, Мудрый. Пусть живёт долго, а сердцу не прикажешь, сам говорил!
Лиса подняла узкое, мокрое от ночной росы личико, глаза сияют зеленью. Утёрлась шёлковым рукавом и шмыгнула носом.
Лесной отшельник растворялся в воздухе, больше для своей безопасности. Сейчас на неё, он знал, найдёт
На прощание он произнёс, скорее для себя:
– Доверять тебе, Лиса, тоже будут лишь наполовину, и правильно. А парню повезло. Меня бы кто так любил.
Там туманы расскажут о тайне былой,
Ты прислушайся, вновь возвратившись домой…
Оглянись, о, испивший границы-ручья,
Что ты слышишь? Скажи, что ты слышишь?
Посмотри, как мерцает вода родника.
Твоя ноша пуста, твоя ноша легка,
Если ты, не назвавшись, к нам сделаешь шаг.
Как мы сможем понять, что ты друг, а не враг?
Разгляди, как танцует огонь в темноте,
Птичья песня какие плетёт кружева?
Здесь по веткам разложены наши слова.
Мы по-прежнему живы. Не верь пустоте!
Возврати нам дыхание, песни, мольбы.
О, пришедший к началу, испивший воды,
Заступи в хороводы, ладонью черпни.
Твоя память глядится из илистой тьмы.
Распахни своё сердце богатству времён.
Мы тебе передали великий закон:
На сто троп выбирай для себя сто одну.
Но ты слышишь ли нас? Ты нас слышишь?
Пробуди свою память, сломай якоря.
И тогда ты позволишь нам быть, и не зря
Мы сражались и не доживали рассвет.
Ты не верь никому. Ты не верь, что нас нет.
Смерть не любит торгов, но мы выкрали страх.
И пути наши – песни и радость. Не прах.
Вот и ты не умрёшь на границе ручьёв.
Но ты слышишь ли нас? Ты нас слышишь?
Мы баюкаем, нежим, ведём и храним.
Мы вокруг тебя войском лесов и равнин.
Дотянись до глубинной озёрной тиши!
Вспомни нас. Вспомни всё. И тогда уж реши
Про ручьи и болота, про ветер и зябь.
Возврати нам дыханье. Позволь нам ожить.
И легенды былого вернутся сиять!
Ты вступаешь в родные края, чтоб вершить…
