Что за вопрос? Конечно боюсь. Эта ходячая стена чуть не обрушила мой дом в прошлый раз, когда случайно задела дверной косяк плечом. Даже если он просто будет стоять на месте, пока я его бью, вряд ли я смогу его вырубить.
— Ладно, давай подерёмся, — сказал он с ленивой улыбкой. — Это даже будет забавно.
Он шагнул ко мне. Я перехватил шест поудобнее и сделал первый выпад.
Шест со свистом рассёк воздух, целя в его плечо. Если бы удар попал, он мог бы хотя бы сбить его с толку. Но Роган мгновенно сместился в сторону, пропуская мимо оковку и перехватил шест одной рукой.
— Так медленно? Серьёзно? — спросил он насмешливо и резко дёрнул шест на себя.
Оружие вылетело из моих рук, едва не вывихнув кисть, а потом Роган переломил шест о колено.
Скотина! Да он вообще знает, сколько он стоил⁈
Сделать я ничего не успел: Роган пнул меня в грудь. Если бы я не использовал защиту, лежал бы с переломанными ребрами, а так перелетел через низенькую ограду, кувыркнулся по дороге, но заставил себя подняться.
Кровь хлестала из носа, заливая рот и подбородок. Когда успел получить по носу?
— Готов показать мне свои захоронки, малыш? — спросил Роган, направляясь к калитке.
В голове шумело; кровь продолжала капать на землю.
У меня появился план. Платить полсотни серебра раз в месяц и дрожать за свою судьбу я не готов. Вдобавок к шантажу появляется угроза матери со стороны этой беспринципной скалы. Что ему помешает в следующий раз навестить нас вечером, когда она вернётся с работы, и шантажировать уже ее благополучием сына?
Вытираю кровь с лица и бегу как можно дальше от дома.
— Испугался? — насмешливо орет бандит.
Мимо меня проносятся знакомые фасады домов, лавки. На пути попадаются люди, но завидев мое окровавленное лицо или бегущего за мной Рогана, спешат свернуть в переулки или исчезнуть за дверьми ближайших зданий.
Я сворачиваю за угол и бегу вдоль ряда складов. Впереди тупик, но именно туда мне и нужно завести ублюдка.
Добежав до конца узкого прохода между двумя высокими зданиями складов, я остановился и обернулся. Роган появился из-за угла спустя пару мгновений. Его широкие плечи едва помещались в проходе между стенами.
— Чего, не выучил ещё свой квартал? — усмехнулся он, глядя на меня с насмешкой. — Или со страху забежал в тупик?
Мой взгляд встретился с его глазами.
— Помнишь, как вы с Ларном пришли обобрать меня и мать? — спросил я достаточно громко, чтобы он услышал. — Забрали последнюю еду? Я это четко помню.
— Почти забыл, — ответил он безразлично. — Хочешь извиниться за то, что не упал на колени и не отдал всё сам? Давай, я весь внимание.
Я стиснул зубы от ярости, но заставил себя говорить спокойно:
— Я тебе тогда говорил, и сейчас повторю. Зря ты тогда нас ограбил.
Я зашептал слова заклинания, так быстро, как только мог. Роган не стал спрашивать «а что это ты делаешь?». Уже через мгновение здоровяк рванул ко мне, но не успевал.
Я произнёс последние слоги заклинания, прыгая в сторону. Едва я успел приземлиться на живот прямо в пыльный грязный угол тупика, время застыло.
Заклинание активировалось. Передо мной развернулись навыки. Мельком просмотрел их, я не нашел ничего, что смогло бы спасти мою жизнь.
Я сосредоточился сильнее, и вместо того, чтобы выбрать услужливо предложенные системой навыки, потянулся глубже — к воспоминаниям Рогана. Сделал то, что мне предлагало заклинание, когда меня подкараулили Асура с друзьями. Дотянулся до памяти, клубящейся бесформенным туманом над головой Рогана. И я ныряю в этот туман с головой.
Воспоминания хлынули на меня грязным потоком: серые улицы; драки в подворотнях; жестокие уроки от взрослых и сверстников. Образы захлестнули, и погребли под собой. Я не успел ни вдохнуть, ни выдохнуть — всё вокруг закружилось, как в водовороте и мир растворился в густой тьме.
Следующее, что я почувствовал — острый, нестерпимый голод, будто кто-то ножом режет мой живот изнутри.
Я стоял босиком на холодной мостовой, и ветер пробирал меня до костей. Одежда висела клочьями — тонкая, грязная, едва прикрывающая тело. Живот урчал и требовал еды.
Я посмотрел вниз. Мои ноги, худые, грязные, с царапинами и синяками. Штаны слишком короткие — достают чуть ниже колен.
Стою у прилавка с едой. На деревянных подносах лежат булочки: золотистые, мягкие, пахнущие свежей выпечкой. Слюна наполняет рот, а желудок сжимается ещё сильнее.
Три шага. Всего три шага отделяют меня от спасения.
В голове проносится мысль: «Я украду. Пусть даже это плохо. Пусть даже кто-то увидит. Я просто не могу больше терпеть этот голод».
Шагаю вперёд. Потом ещё раз. Но прежде, чем я успел дотянуться до булочек, спину обожгло.
Я вскрикнул и выгнулся от боли, но по спине тут же прилетает новый удар. В глазах темнеет, ноги подкашиваются, я падаю на мостовую.
— Ишь чего захотел! — раздался грубый голос над моей головой. — Это ты вечно воруешь у меня еду⁈ Это ты!
Поднимаю голову и вижу перед собой старика с выпученными глазами. Костлявая рука сжимает крепкий прут.
— Я… я не… — начинаю лепетать, но слова застревают в горле.
