Следующие три дня я посвятил себе. Точнее, развитию своих навыков.
Каждое утро я отправлялся в лес. На этот раз я не ходил по опушке, а углублялся в лес метров на сто-сто пятьдесят. Это было безопаснее, чем идти в самую чащу, да и отыскать здесь можно было куда больше, чем с краю опушки, где ходил до этого.
Теперь, после открытия алхимии, я собирал всё, что казалось мне необычным или наполненным энергией. Не только травы — кору с деревьев, сухие веточки с причудливыми изгибами, камешки странной формы или цвета, в которых была Ци. Некоторые из находок казались теплее других, некоторые — холоднее. Иногда мне казалось, что я чувствую едва уловимую вибрацию, когда поднимаю очередной камень или ветку.
Травнику это всё не продашь, даже Рой только посмеется, если увидит мой мешочек с хламом. Но я чувствовал: эти вещи небесполезны. Возможно, они могут пригодиться в алхимии или зельеварении, когда я разберусь, как это работает. Пока что мои знания в этих областях были весьма поверхностными.
Каждый вечер я возвращался домой с двумя-тремя находками. Раскладывал их на столе и долго разглядывал при свете свечи. Иногда пытался почувствовать энергию в них, иногда просто смотрел, стараясь понять их природу. Гладкий камешек — чёрный, с едва заметными серебристыми прожилками, кусок коры с глубокими трещинами и узорами, слегка вибрирующий в моих руках, разные ветки: я смотрел на всё это, понимал, что они небесполезны, но не представлял, как их использовать. Мне нужно учиться дальше. Нужно найти кого-то, кто разбирается в алхимии или зельеварении лучше меня, или и дальше экспериментировать самому.
Кстати, алхимию я довел до двадцати одной только медитацией над камешками и попытками разобраться, чем один из них отличается от другого.
Выбор бонуса за двадцатый ранг алхимии был интересным.
Второе — даже вредно, потому что я хочу в будущем в первую очередь прокачивать зельями себя. Поэтому стойкость, это хороший бонус. А еще я подумывал записать свои знания об алхимии, потом удалить навык, прочесть все, что записал, открыть навык и прокачать его, используя сделанные записи. Только вот обмозговав это, понял, что получается слишком читерно, и вряд ли у меня что-то получится. Описать знания об алхимии я еще могу, но кроме знаний оставались еще и ощущения и даже само восприятие мира. Попытаться выложить это все на бумагу — как переписать «Войну и мир» по памяти.
Травничество тоже дошло до тридцати.
По правде говоря, искать травы на горе и в лесу у меня и так получается неплохо, и лишние пять-десять метров обнаружения системой редких растений не сильно изменят ситуацию. Я и так собираю достаточно много растений, и проблема не обнаружить редкие, а чтобы мою спину в процессе поисков прикрывали. И — да, этот бонус будет действовать на один-единственный биом. Можно выбрать гору, но мало ли, куда меня закинет в будущем? Вдруг придется подаваться в бега, а бонус привязан к горам.
С другой стороны — яд рангом выше того, который получился бы без бонуса. Это уже ближе к зельеварению. Я пока яды не варил, но этот бонус не помешает в будущем — мало ли кого придется травить. Так что выбираю его, с рассчетом на будущее.
Готовку тоже использовал. В двух харчевнях, куда я пытался устроиться со своими «невероятными» рецептами, меня сходу отправили восвояси. Однако я не сдавался и пробовал снова и снова. Повезло в заведении попроще — не самом грязном, но и далеко не богатом, на самой окраине, на равном удалении от городских ворот; то есть, путники сюда заходили не часто.
Хозяин заведения, полный мужчина средних лет, с массивным пузом и руками, которые не привыкли держать что-то тяжелее кухонного ножа, встретил меня усталым вздохом.
— Чего тебе, пацан?
Я не стал тратить время на лишние разговоры и сразу перешёл к делу:
