Мы снова пошли дальше, но теперь мы шагали, прижимаясь плечами друг к другу. А когда я поймал пальцами тёплую ладонь девушки, та сжала мою в ответ.
Бумажные фонарики над нами мягко покачивались, их свет ложился на наши лица золотистыми бликами. Кира рассказывала, как ходила на концерт бродячих артистов и как в детстве любила садиться вечерами возле отца и слушать его игру на дицзы — духовой флейте.
— А ты? — спросила она вдруг. — Любишь музыку?
Я задумался о том, какая между нами культурная пропасть. Вряд ли здесь простые музыканты знают ноты, в то время как я (с моей-то памятью) могу до последнего звука вспомнить меланхолию «Лебединого озера». Когда скрипка рыдает, когда по залу разливаются нежные звуки струнных. Или звучание второго концерта для фортепиано. Тяжёлые аккорды, грохочущие громом, когда находишься посреди зала, и сердце заходится восторгом от мощи шквала звуков, словно сам сидишь за роялем и пытаешься выразить словами то, что словами выразить невозможно. Покойная жена, любительница музыки, часто таскала меня на такие выступления. Хотя как сказать «таскала». В первый раз шел неохотно — даже моими толстыми пальцами можно было набрать на клавиатуре название любой группы, включить и послушать их на колонке, и я не понимал, зачем платить деньги за посещение концерта. Но на второй раз уже сам искал билеты, а после второго — бежал, опасаясь опоздать. Наконец, понял, насколько звук в колонках отличается от концерта вживую.
— Я не так часто ее слышу, — пожимаю плечами.
Мы продолжали идти по улице и разговаривать обо всем, что приходит в голову. Где-то вдали слышались скрипы несмазанных ставень или шаги запоздалых прохожих.
— О чем ты мечтаешь сильнее всего? — неожиданно спросила девушка.
Я подавил соблазн пошутить, что совсем недавно я мечтал о повышении пенсии и тишине на этаже сверху. Отделался очередной банальностью:
— Сейчас я мечтаю, чтобы эта ночь не заканчивалась. А ты?
Кира посмотрела на меня оценивающе, но вместо ответа предложила:
— Проводишь меня домой?
Неужели переборщил с банальщиной и слащавостью?
— Конечно, — сказал я хрипловатым голосом. — Прослежу, чтобы тебя никто не тронул по дороге.
Она рассмеялась и крепче сжала мою руку. Холодало, но её пальцы были тёплыми даже в прохладном воздухе ночи. Я сразу же отбросил мимолётные сомнения.
Наконец, мы подошли к гостевому дому. В ночи его фасад выглядел мрачновато, но в окнах первого этажа горел свет.
Кира остановилась у массивной деревянной двери, украшенной потрескавшейся краской, и обернулась ко мне. Её глаза блестели в темноте, и я заметил на её лице лёгкую улыбку.
— Подожди здесь, — сказала она шёпотом, нехотя отпустив мою руку. — Я проверю, всё ли спокойно.
Девушка тихо приоткрыла дверь, заглядывая внутрь. Несколько секунд она стояла неподвижно, словно прислушивалась к чему-то. Затем повернулась ко мне и показала быстрый жест — можно идти.
— Быстро, — прошептала она, и я шагнул внутрь.
Мы пересекли входной зал. Полы здесь были деревянными, и каждый мой шаг отзывался глухим скрипом — я старался не топать, но идти на цыпочках не собирался. Кира двигалась уверенно и бесшумно.
Вдруг Кира резко остановилась и обернулась ко мне. Она приложила палец к губам и указала на лестницу в конце коридора. Мы снова двинулись вперёд, на этот раз ещё тише.
Лестница была узкой и крутой, перила холодные на ощупь. Кира легко взлетела по ступеням. Я шёл следом, не мешая девушке, которой захотелось поиграть в разведчика.
— Здесь, — прошептала Кира едва слышно, кивнув на одну из комнат. Достала из кармана массивный ключ и открыла дверь.
Лучница замерла на пороге. Я видел за ее спиной небольшую уютную комнату с тяжёлыми шторами, мягкими подушками на кровати и даже циновкой у двери. В отличие от «апартаментов» того же Гуса комната Киры казалась достаточно уютной.
А ещё девушка выглядела раскрасневшейся. И вряд ли от бега по лестнице.
— Слушай, — вдруг произнесла Кира. Её голос стал серьёзнее, чем раньше. — Хочешь зайти?
— Но я уже зашёл, — с улыбкой ответил я.
— Да. Но… Только… в общем, у меня будет условие, — Кира уже и не пыталась скрыть своего волнения. — Пообещай никому не рассказывать о том, что я тебе… покажу. Хорошо?
Её голос стал тише. Девушка смотрела на меня так, будто искала подтверждение, что может доверять.
Вместо ответа я перестал играть в мальчика — осторожно положил ей ладони на пояс, потянулся к ней и поцеловал.
Когда я уходил под утро, она выпроводила меня за дверь комнаты и снова посмотрела на меня тем же взглядом — настойчивым и настороженным.
— Помнишь своё обещание? — прошептала она. — Китт, я серьёзно. Никому и никогда.
— Помню, — ответил я тихо. — Никому ни слова. Ни о том, что показывала, ни о том, что делала сперва, и делала потом, и…
Кира покраснела и бесшумно захлопнула дверь.
Я спустился по лестнице, толкнул входную дверь и потопал домой.
Мне было хорошо. Ночь прошла великолепно для нас обоих.
