Я сразу узнал почерк матери на одном из них — ровный, чуть наклонный, с завитками на буквах. Второй выглядел менее аккуратным — это точно письмо от Роя, травник не утруждал себя красотой написанного.
Я отошел к столу и развернул письмо матери. Рой обычно писал о своих делах, о малополезных мне сейчас событиях города, так что переписку с ним я оставил на потом.
— Милый мой Китт, — вслух прочла Лисса с моего молчаливого одобрения. — У меня все хорошо, не переживай за меня. Живу спокойно, дом в порядке. Я увлеклась вязанием детских кофточек, представляешь? Вяжу с рисунками зверушек: лисичек, зайчиков, медвежат. Даже не ожидала, что это будет так интересно! Продаю их на рынке, как выдается свободное время. А недавно женщина из центрального квартала купила одну из моих кофточек для своей дочки! Теперь я думаю попробовать сделать еще несколько на продажу для состоятельных людей. Это приятно — знать, что моя работа кому-то нравится.
Как у тебя дела? Надеюсь, ты питаешься нормально и не забываешь отдыхать. Пиши чаще, мне всегда радостно получать твои письма. И береги себя — я знаю, что ты не скажешь о своих проблемах, потому что не хочешь меня волновать, поэтому просто прошу — береги себя. Твоя мама.
Я улыбнулся, перечитывая письмо.
— Вязание детских кофточек? — задумчиво протянула Лисса. — Это даже по-своему мило. Может, отправить ей посылку с шерстью или нитками?
— Хорошая идея.
— А ты писал ей про меня?
— Да.
— Может, писал недостаточно подробно, если она не передала мне привет в письме?
— Я могу написать о тебе еще раз в ответе.
Я попросил листок бумаги и карандаш. Письмо матери я хотел написать и отправить сразу.
«Дорогая мама…»
— Слишком скучно, — сразу отвлекла меня Лисса и попросила. — Дай карандаш.
А стоило ей получить желаемое, продолжила:
— Я ей уже писал о тебе, но в такое она не поверит, — хмыкнул я, забирая карандаш. И тщательно зачеркивая написанное девушкой.
Следующие десять минут мы дурачились, борясь за карандаш. Письмо в результате получилось таким:
