Постепенно мы разговорились, дополняя план все новыми деталями. Продумали, что делать в самых разных случаях и как действовать против самых разных противников. Не знаю, как себя чувствовали остальные, но внутри меня разгоралась смесь волнения и предвкушения первого настоящего испытания за пределами секты.
Торговаться с Додоневым — как в детстве дразнить выводок злых гусей. Больно, обидно, и не понимаешь, зачем вообще продолжаешь это делать, если результат не меняется. Но все-таки…
— … но все-таки три золотых за склянку крови и кусок мяса — это грабеж! — искренне возмущаюсь я.
— Так не берите их, — пожимает плечами Додонев.
Говорят, в таких переговорах важно не дать торговцу почувствовать твою зависимость от товара. Мол, если он поймет, что тебе нужны эти ингредиенты, то не снизит цену.
Однако с Додоневым это не работает. Не важно, заинтересован ты в товаре или нет, ты вряд ли собьешь цену. За все время знакомства у меня всего дважды выходило сбить цену, и я не уловил закономерностей в тех двух случаях. Кажется, у Додонева просто было благодушное настроение и хорошая дневная выручка.
Пока он стоит, сцепив на пузе пухлые пальцы, я продолжаю:
— Ну подумайте сами. Это даже не целое сердце Костяного волка, всего-лишь треть! Две с половиной золотых монеты — это более чем щедро!
Никакого эффекта. Торговец лишь пожимает плечами.
— Уважаемый Додонев, я же всегда в первую очередь иду за товаром в вашу лавку. Я здесь уже десятка два золотых оставил! — пытаюсь я скинуть цену хоть на кроху.
— Потому, что другой такой лавки в секте нет, — пожимает плечами торговец. — Вы либо берете мой товар по моей цене, либо идете искать его в другом месте.
А другого места в окрестностях нет. Этому миру очень не хватает здоровой рыночной конкуренции. Один торговец, наладивший доставку в далекий от столицы регион, может диктовать свои цены, и никто ему ничего не сделает.
Хотя, если отбросить раздражение и злость на высокие цены и посмотреть на ситуацию с точки зрения взрослого человека, то если бы не Додонев, экспериментировать было бы не с чем. Вряд ли здесь появился бы второй такой торговец, к которому можно зайти в лавку и купить половину всего, что только придет в голову. А вторую — оформить на заказ по двойной цене.
Но эти мысли не делают трату золота приятнее.
И уйти я не могу. Именно эта кровь и сердце несут в себе сущность силы и мощи — именно то, что нужно мне для экспериментов с зельями.
Стандартные зелья силы или скорости продаются в любой лавке. Смешная мелочь, временная подачка для тех, кто хочет почувствовать себя сильнее или быстрее на пару часов. Даже эффект сложных и дорогостоящих смесей, вроде тех, что действуют неделю, в конце этой недели исчезает, оставляя после себя жесткую интоксикацию.
Я же хочу закрепить эффект, сделать перманентное зелье силы или выносливости. Создать зелье, которое не временно усиливает мышцы или ускоряет рефлексы, а меняет организм человека. Как тоник «Кровь зверя», который готовил целитель из выращенных на трупах цветов.
Амбициозно, но последние формулы показывают обнадёживающие результаты. Осталось лишь проверить рецепты в действии.
Проблема только в том, что для таких экспериментов нужны редкие и дорогие ингредиенты — такие, как печень или сердце сильного духовного зверя.
Ещё нужны добровольцы, но в этом мире всегда можно найти человека, готового рискнуть ради силы. А уж бедняка, готового за серебряную монету выпить незнакомый эликсир, я всегда найду. Да и умереть подопытные не должны — я вижу описания зелий, и самые ненадежные зелья просто не буду испытывать. Летально эксперименты точно не закончатся.
— Два золотых и девяносто пять серебра, — кивает торговец, и только тогда я понимаю, что последнюю минуту провел в размышлениях, с тоской пялясь на литровую бутыль крови Костяного волка. — Но только потому, что вам очень нужно.
Уступка незначительная, я бы купил и так, но на сердце все равно капельку приятнее, и расставаться с деньгами легче.
— Ладно, — вздыхаю я.
Додонев довольно кивает. Пока я, сжав зубы, борясь с жадностью, отсчитываю монеты, его толстые пальцы ловко порхают: торговец перекладывает литровую банку с кровью и залитый консервационным зельем кусок сердца в грубую холщовую сумку.
— Вот и славно, — говорит он, протягивая мне сумку. — Удачи вам с вашими экспериментами, господин Китт. И да, если вдруг понадобится еще что-то редкое, не забудьте заглянуть ко мне!
— Обязательно, — тоскливо вздыхаю я.
Закрыв за собой дверь лавки, отправляюсь в место, которое всегда поднимает мое настроение.
— Альф, — киваю я соученику.
— К-китт.
В лаборатории надолго не задерживаюсь. Собираю свои инструменты и иду в комнату, где укладываю их в походный набор алхимика: деревянный ящик, обитый изнутри войлоком, со множеством аккуратно вырезанных отделений. Нового в продаже не было, поэтому пришлось купить потёртый, но вроде бы надёжный.
