Точку поставил тоже я. Когда тварь снова удачно приземлилась перед печатью, перемещаюсь к ней со стороны пасти, втыкаю копье в подернутый белой пеленой глаз и выпускаю через копье, как через проводник, побольше льда и теней.
С тихим воем монстр завалился на бок.
Пытаюсь выдернуть копье, но оно застряло в глазнице. Плевать — оставляю его там и вместе с Лиссой и Апелием убегаем подальше, на случай предсмертного «подарка» от твари.
Выжидаем минуту, но все, чего дожидаемся — прекращения предсмертных судорог.
— Ну и тварь… — пробормотал Жулай. — Сколько Ци на нее потратил… Дорогие эликсиры были, Китт? Я бы таких закупил, денег не пожалел. Очень уж хорошо сочетаются с огнем.
Я хлопнул его по плечу:
— Я вообще-то зельевар! Что-нибудь придумаем, много тратить не придется.
Лисса устало кивнула и убрала кинжалы обратно в ножны.
— Надеюсь, деревня близко, и там хотя бы есть трактир или гостевой дом с горячей едой.
— … и крепким вином, — добавил Апелий.
Пока приятели размышляли о трактирах и винах, я поднялся на вершину холма, у подножия которого и лежала тварь.
Передо мной открылась зеленая долина. Вдалеке, за редкими рощами, я заметил тонкие струйки дыма, поднимающиеся в небо. Та самая деревенька Сточная — больше там дымить нечему. Точно, вон и кусочек частокола виден.
— Ребят! — позвал я, а когда приятели подошли, указал рукой вдаль. — Вон деревня, видите?
— Ну что, идём? — спросила Лисса, глядя на меня. — Или ты хочешь ещё немного постоять и полюбоваться на дым?
Я посмотрел на тушу твари, лежащей чуть ниже по склону. Пусть шкура была изуродована, но внутри все еще хранится немало ценного. Думаю, попади тварь в руки Додонева, он бы превратил ее в десяток-другой золотых. Увы, мы такими талантами не обладаем. То же мясо довольно быстро испортится, с ним ничего не сделать. А вот остальное можно попытаться если не сохранить, то превратить в зелья.
— Вы идите вдвоем, я останусь здесь: начну разделывать тушу. Шкура пригодится тем же крестьянам, когти я продам Додоневу, а внутренности можно будет использовать для алхимии. Но есть проблема: без ёмкостей для всего этого добра мы далеко не уйдём и не возьмем максимум, который можно получить с твари. В деревне наверняка найдутся кадки разные, ведёрки. Возьмите их, наймите какую-нибудь повозку и возвращайтесь.
Апелий пожал плечами, а Лисса обеспокоилась:
— Ты хочешь остаться здесь один? А если ещё одна такая тварь появится?
— Она шла за нами часов пятнадцать, — отмахнулся я. — Вряд ли здесь найдется ее товарка. А если что-то и случится, я справлюсь.
Возражать никто не стал, хотя Лисса и хотела. Товарищи побежали к деревне, а я вернулся к туше, внимательно осматривая её.
Тварь была массивной, с плотной, грубой шкурой — все играло против молодого расчленителя.
Анатомию этой конкретной твари я не знал, но снять шкуру и достать органы (как и определить на вид, что есть что) мне это не помешает.
Я сделал первый разрез вдоль брюха, начиная от горла и заканчивая основанием хвоста. Кинжал скользил медленно: шкура была плотной и грубой, будто резина. Приходилось буквально пилить её, аккуратно направляя лезвие, чтобы не задеть мышцы и внутренности. Когда разрез был готов, я начал осторожно отделять шкуру от мышц. Для этого пришлось использовать нож как скальпель, а иногда — просто тянуть руками, подрезая ножом.
Шкура отходила медленно, с неприятным влажным звуком. Я воспользовался копьем: воткнул его в землю так, чтобы оно поддерживало тушу в нужном положении. Это позволило мне свободно работать обеими руками. Постепенно я снял шкуру с одной стороны и перешёл к другой, перевернув тушу с помощью копья.
Когда шкура была полностью отделена, пришло время заняться внутренностями.
Я вновь взял кинжал и сделал ещё один разрез вдоль брюха — на этот раз глубже. Запах был отвратительным: смесь крови, вонючего мяса и чего-то ещё более мерзкого.
Зато если подумать, сколько это может стоить…
Сначала я вытащил печень, она выглядела странно, покрытая зелёными пятнами. Возможно, это следы какой-то болезни или особенности организма твари. Затем я извлёк сердце: огромное, почти с мою голову. Почки тоже сложил к трофеям. Лёгкие доставать не стал — не знаю даже, куда их использовать.
Работа была грязной и утомительной: кровь пропитала траву и землю вокруг, пока я работал, изгваздался весь, но давил ощущение брезгливости. К алхимии всегда будет прилагаться своя доля неприятных моментов.
Прошло около часа, когда я услышал скрип дерева и мерный цокот копыт. Разогнулся, выпрямляя затекшую спину.
Обернувшись, я увидел запряженную клячей телегу, на козлах которой сидел бородатый селянин. Еще один крестьянин топал рядом с телегой, как Лисса и Апелий.
Телега была загружена деревянными кадками и ведрами.
— Действительно завалили тварь! — удивился бородатый мужчина на козлах. — Я Грегор, господин практик! А это мой брат Вальтер.
Коренастый мужчина, шедший рядом с повозкой, молча кивнул в знак приветствия.
Грегор продолжил говорить:
