— Слишком рано эти знания попали в ваш цикл. Уровень сознания не позволил людям принять их, и они были использованы в той жестокой войне… Полные невежества, люди совершили ошибку, платой за которую стала жизнь целой планеты и всех её жителей. Дисбаланс духовной энергии вывел Землю из равновесия, и она начала умирать. Все миры однажды встречают свой закат, но вы ещё даже не увидели рассвет. Поэтому Мудрейшие разрешили мне снова спуститься в ваш цикл, чтобы исправить эту чудовищную ошибку.
— Но… почему вы просто не остановили ту войну? Почему никто не спустился раньше? — перебил его ЭрДжей.
— Наивысшее проявление любви — дать своему чаду свободу, возможность совершать ошибки и самостоятельно исправлять их, ведь только так возможно развитие, только этим путём знания превращаются в опыт. И если бы с небес к вам спускались боги и говорили, чего делать нельзя — вы бы только больше этого хотели. Для вас кажется жестокостью наше бездействие, но мир придёт к своему рассвету только тогда, когда люди сами откажутся от насилия и вражды, от войн и бессмысленных жертв. Не под чьим-то давлением, наставлением и не под страхом наказания, нет. Только из-за искреннего желания прекратить это, и пойти другим путём — мира и гармонии.
Но то была не обычная война. Мы и сами не думали, что она приведёт к таким последствиям, ведь никто раньше не использовал эти знания с такой целью. Этой войной вы ранили свою мать-планету в самое сердце, и мир начал умирать слишком рано, а вы ещё не исполнили свою роль в картине Вселенной.
Поэтому земля дала мне это тело, чтобы я смог отыскать три великие силы, необходимые миру для развития. Отыскать и… сберечь. Мне нужны были любовь, мудрость и сила, и к моему великому счастью, я нашел их. Нашел в вас, мои друзья. Нашел и не дал уничтожить…
Мята, — серьёзным тоном обратился к ней Блюм, — сегодня ты должна была умереть. Но ты нужна Альфреду, чтобы он выполнил своё предназначение, а вы оба нужны ЭрДжею, чтобы он исполнил своё. У вас три великие судьбы, и каждый из вас играет важную роль. Я изменил картину мира, когда вмешался в историю сегодня, и никто из вас не пострадал. Но баланс душ должен быть соблюдён…
— Поэтому ты уходишь?.. Чтобы был баланс?.. — сквозь слёзы спросила Мята.
— Нет, моя жизнь не имеет здесь ценности, ведь в этом мире меня быть не должно. Элай, — Страж содрогнулся, услышав своё имя, — как я и сказал тебе при нашей первой встрече, моя смерть будет концом и для тебя. Ты пойдёшь со мной.
Страж с мольбой посмотрел на него:
— Я… я просто хотел избавиться от всего плохого… и я не…
— Я знаю. Ты не зло, ты просто оступился. Если бы этот мир не был на грани, кто знает, какой путь ты бы выбрал тогда. Но в этой жизни ты немного заплутал, поэтому я и забираю тебя с собой. Потому что знаю, что в следующий раз ты сможешь выбрать верный путь.
— И что со мной будет? Как меня… накажут?
— Ты пройдёшь обряд немого искупления в небесном теле.
— А как же вечный огонь и муки?..
— О, поверь мне, уже после нескольких лет в одиноком молчании, твоё сознание будет пылать. Но это ничто по сравнению с невозможностью ходить, дышать, чувствовать жизнь, переполняющую твоё тело, — Блюм посмотрел на свою растворяющуюся ладонь, которая практически утратила цветность. — Ты захочешь вернуть всё это. И тогда ты уже не совершишь те же ошибки. Твоя душа будет помнить урок, выученный столь высокой целой.
Страж ничего не ответил и отвернулся от Блюма и ребят.
— Ты обещал остаться с нами и помогать нам! Присматривать за нами! — прокричала Мята.
— Я не нарушу обещание, я всегда буду рядом.
— Это не рядом! — она указала рукой на солнце.
— Что внутри, то и снаружи, помнишь? У тебя внутри тоже есть Солнце. Частичка моей души всегда будет внутри тебя.
— Но как же?.. Блюм…
— Малыш, я хотел с тобой поговорить. Мне нужен твой совет. Много советов. Я думал, когда мы вернёмся… то сможем… — дрожащим голосом начал ЭрДжей.
— Жизнь всегда обрывается внезапно. Не откладывай разговор с человеком на потом, ведь потом его может уже и не быть.
ЭрДжей не верил ни единому его слову. Он не верил, что перед ним стоит Солнце. Вот только его тело ставилось прозрачнее с каждой минутой, и вскоре сквозь оголённые части тела на руках и ногах можно было увидеть очертания того, что находилось позади него. Он буквально растворялся в воздухе.
Блюм продолжил:
— Я больше не смогу поговорить с тобой, но всегда смогу выслушать. Если я буду нужен тебе, возьми бутылочку своей лучшей выпивки и приходи ко мне на закате. Я всегда поддержу тебя теплом и светом.
— Но Блюм… какая к чёрту у меня великая судьба, если я не могу спасти друга?! Почему всё так?..
— ЭрДжей, это мой выбор и я прошу его уважать. Солнце не переставало светить для этого мира ни на мгновение, но моё отсутствие не может продолжаться вечно. Как и любому монаху, отделившему свою душу от тела, мне опасно так надолго покидать его. Мудрейшие поддерживали меня, но моей душе пора вернуться в свой цикл.
— Малыш, это не может быть правдой. Просто не может. Скажи, что это плохая шутка, прошу…
