Никто не заметил, как ушла Жюстин. Лишь голоса эхом раздавались за её спиной. Она не знала, почему снова идёт на крышу фабрики, бежит на крышу. Захлопнув дверь, Жюстин прижалась к ней спиной. Морозный воздух коснулся раскрасневшихся щёк. Жюстин закрыла глаза, отдышалась, попробовала успокоиться. Воображение рисовало голоса коллег. Коллег, которые остались где-то далеко-далеко. Казалось, весь мир остался где-то далеко. Жюстин хотела, чтобы так оно и было. Но она слышала этот мир. Слышала далёкие голоса. Слышала шум жизни. Шум чужой, незнакомый. Жюстин даже не сразу поняла это — просто стояла и пыталась понять, откуда исходят эти странные звуки, что их рождает. Но ничто в мире не могло стать хозяином этих звуков. Жюстин слышала приглушённый, скомканный голос людей, музыку. Но это было где-то далеко. Главным звуком был звук льющейся из крана воды. Он эхом разносился в пустом помещении. Помещении, которого не существовало. Или нет? Жюстин зажмурилась, тряхнула головой, осторожно, недоверчиво открыла глаза. Мир, который был ей знаком, мир, где с неба падал редкий тяжёлый снег, и кожу обжигал холод, смещался, бледнел, смешивался с миром, который она слышала. Жюстин видела кран, из которого течёт вода, видела писсуары в мужском туалете. Видела так, как если бы кто-то невидимый, некий прибор, спроектировал из пустоты картинку на реальный мир. Но картинка не была статичной. Сначала Жюстин увидела, как вода течёт из крана, разбивается о поверхность белой раковины. Эта раковина находилась за пределами крыши, но под ней не было пустоты. Нет. Под ней был бледно-синий кафельный пол. За ней — большое зеркало. Жюстин не хотела верить глазам, но теперь какой-то незримый, мистический проектор показал ей мужчину. Мужчину у раковины. Сначала это был лишь силуэт, но затем реальность окрепла. Она искрилась, теряла краски, становясь чёрно-белой, дрожала, словно флаг на шквальном ветру, но была. Была здесь и сейчас.
— Я спятила. Я определённо спятила, — тихо сказала Жюстин, но мужчина у раковины, казалось, услышал её.
Он вздрогнул, обернулся, вглядываясь в пустоту перед собой, в пустоту, где стояла Жюстин, но стояла в другом мире. Для него в другом. Жюстин видела это в его глазах — растерянность, сомнения, удивление.
— Кто здесь? — спросил незнакомец.
Его голос долетел откуда-то издалека, и проник, казалось, в самый мозг. Жюстин вздрогнула, вжалась ещё сильнее в закрытую дверь за спиной. Незнакомец прищурился, сделал шаг в направлении Жюстин, в направлении миража, который прорезал его мир.
— Стой, где стоишь! — сказала Жюстин.
Незнакомец сделал ещё шаг и замер — голос девушки из другого мира долетел до него, проник в мозг. Почувствовал он и холод, который лился с другой стороны, увидел падавший с неба редкий тяжёлый снег. Жюстин видела, что он дрожит. Дрожит так же, как и она. Он был напуган. Они оба были напуганы. И оба знали об этом, видели это.
— Кто ты? — спросил незнакомец, прислушался.
— А ты кто? — спросила его Жюстин.
Связь между мирами была зыбкой, вязкой, подобно густому туману, без которого не могли бы соприкоснуться два мира. Но жить можно и в тумане, общаться, идти, ища выход.
— Меня зовут Эдвард Ной, — сказал незнакомец. — А тебя?
— Меня? — Жюстин вздрогнула. В какой-то момент ей показалось, что если сейчас она назовёт своё имя, то назад пути не будет. Это безумие захватит её, подчинит.
— Не бойся, — сказал ей незнакомец. Нет. Уже не незнакомец. Теперь у него было имя. Эдвард Ной. Эдвард Ной! Эдвард Ной!!! — Тебе ничего не грозит. Это не опасно.
— Откуда ты знаешь? — спросила Жюстин, слыша, как дрожит её голос.
— Такое уже случалось, — сказал Эдвард Ной.
— Случалось? — Жюстин почувствовала, как у неё начинает кружиться голова. — Случалось с тобой?
— Не только со мной.
— Но как такое возможно?
— Есть много теорий о слиянии наших миров.
— Теорий? Миров? — теперь к головокружению добавилась тошнота. Мир вокруг изменился, но Жюстин чувствовала, как сознание отказывается принимать перемены, приспосабливаться к ним. — Нет, я не верю. Это розыгрыш, безумие, — Жюстин открыла дверь, собираясь сбежать с крыши.
— Нет, не уходи, пожалуйста!
Голос Эдварда Ноя утонул в топоте шагов Жюстин. Она бежала по лестнице вниз, к людям.
