— Когда-то у меня был конь, — с грустью в голосе произнес король, — Он был удивительно похож на вашего. Удивительно… и смотрел точно так же. Он был со мной почти всю мою жизнь, и его жизнь, до самой старости. Не помню, чтобы мы расставались хотя бы на день. У него был сложный характер. Нужно было постараться, чтобы найти к нему подход. Он никого к себе не подпускал, кроме меня и своего любимого конюха. И ел все, что ни попадя. Удивительно любил угощения. Это было очень давно, он погиб в бою. С тех пор у меня сменилось множество скакунов. Но ни один из них не задерживался надолго, и ни одного я не угощал со своих рук. Наверное, я просто не смог принять никого другого, слишком привязался к Чемпиону. Да, его звали Чемпион, а как зовут вашего коня?
— Чемпион, мой король, — без тени насмешки ответил Фолкмар.
— Чемпион? — нахмурился Реборн, сделавшись недовольным и строгим, — Ты, должно быть, шутишь надо мной, старик?
— Это работа шутов, а я рыцарь, — возразил Фолкмар, пытаясь найти удобную позу. Больно уж закололо у него в боку, — Да и не в том я настроении, чтобы потешничать.
— Ты хочешь сказать, что это совпадение? — Реборн нехотя отнял руку от хохолка Чемпиона, и тот повел ушами. Пару рак фыркнув, он поглядел на раскрытые ладони короля. Чемпион затряс головой, недовольный пустотой рук человека, которого он видел в первый раз жизни.
— Совпадение, мой король. Удивительное совпадение. Но я, скажу вам, давно уже привык, что судьба любит посмеяться над нами.
— Я верю вам. Это действительно Чемпион. Прости, парень, у меня нет для тебя угощения. Но обещаю, ты недолго будешь держать на меня обиду. Скоро мои руки накормят тебя целым мешком яблок, — Чемпион снова дался, королевская ладонь пару раз скользнула по его морде, — Мой конь был очень обидчив, мне кажется, и этот тоже. Но это не беда… А почему вы так назвали его? Мой Чемпион одержал много побед, прежде чем добился этого имени. Несколько весен он был просто Смогом.
— Мой ничего не выигрывал, — ответил Фолкмар, — Ни всяких там турниров, ни каких-нибудь заездов… Но он выиграл эту жизнь.
Реборн Блэквуд понимающе кивнул, и ничего не ответил. Взгляд его задержался на мальчишке, стоявшем позади Фолкмара и не смевшем отойти от него — ровно так, как и приказал наставник.
— Мой король… — простонал Фолкмар, — Вы уж простите… я… я, кажется, умираю. Мне придется ненадолго покинуть вас… всех…
Когда голова Фолкмара опала на грудь, Реборн отдал приказ:
— Сир Хардрок, помогите ему. Отвезите в ваш лазарет. Постарайтесь, чтобы этот достойный рыцарь выжил, или умер, по возможности, без мучений.
Он чувствовал запах роз. Он очнулся в этом аромате, когда в очередной раз сделал не правильный выбор. Он всегда был равнодушен и к розам, и к их символам, но сейчас аромат показался родным. Фолкмар открыл глаза. Красное и белое слепило взгляд, что заболела голова. В следующий раз он распахнул взгляд только после того, как подготовился к красоте, что его окружала. Никогда он еще не просыпался от смерти в таком месте. Может, я наконец-то умер? — подумалось ему, — и попал в лучшее место? Но также болели кости, и так же болело нутро, и душа его скорбела во тьме. Нет… Это все было лишь внешнее. Невероятно теплое и прекрасное, но совершенно не принадлежащее его миру. Это был чей-то чужой, чуждый ему мир.
— Никогда не видел человека, обретшего дыхание после смерти, — услышал Фолкмар у себя над головой, — Люди называют это чудом.
Серый сир выплыл из огненно-алых роз, так любимых сердобольной королевой. Они облепили его лицо, легли на серые вороньи плечи, обняли за талию, скрытую под длинным плащом. Наверное, он тоже все время мерзнет, раз кутается в этот шерстяной плащ, подумалось Фолкмару.
Белоснежные скаты круглого королевского шатра собирали дневной свет. Цветов здесь было великое множество — больших и малых, пышных и только собирающихся распустить бархатные лепестки. Но все они были неизменно алыми, и пахли нежностью и хрупкой красотой. Росли розы в огромных кадках, внутри шатра чувствовалась духота и влажность, но Фолкмара положили на мягкую кровать прямо под большим вырезом в куполе шатра, и на него спускался сухой летний воздух. Розы алели пятнами крови, красное на белом, Фолкмар еще больше почувствовал себя здесь чужим. Он стар, а они молоды, он неказист, а они прекрасны. Почему он оказался здесь?
— Королева Исбэль Блэквуд решила, что они пойдут вам на пользу, — будто прочитал мысли Фолкмара мрачный Турун Хардрок, он осторожно зажал в пальцах одну из роз, она с недовольством скуксилась, — Женщины считают, что их красота способна исцелять. Как врачеватель могу сказать, что это действительно так. Но только откуда они это знают?
— Я был свидетелем некоторых чудес, не только хороших, — прохрипел Фолкмар. Он не чувствовал ни жара, ни лихорадки. Видно, этот серый сир действительно был врачевателем. На груди Фолкмара белела плотная повязка, стягивающая грудь. И он видел свои пятки — без сапог, чистые, — Но к красоте я давно равнодушен.
