- Не делай такие кошмарные глаза, - Владимир выразительно взглянул на меня. - Их там двое и мне, как ты понимаешь, нужен надежный партнер в этом деле.
Я понимал. Понимал, что других вариантов у меня не оставалось. В смысле социально приемлемых вариантов. А в этом мире только такие и имели право на жизнь. Остальные же считались как минимум глупостью. А порой и вовсе преступлением. Предусмотрительный социум надежно защищал себя от всего, что может повредить устойчивости его трона.
Социум не выносит тех, с кем ему тяжело. А вот тем, с кем ему легко он дает все. Все, но на всех. Кто-то будет доволен, кто-то удовлетворён, а кто-то обижен. Так или иначе, но свое получит каждый. И кем надо быть, чтобы отказаться от всего? Богом? Я болезненно рассмеялся.
- Верный выбор, Саня! - Безладов истолковал мой смех по-своему. - Только помни, они в восторге от местной живописи. Так, что постарайся оградить их от своей воинствующей критики.
Я согласно кивнул. В конце концов, это отличная возможность побыть лжецом. Вдруг это будет интересно.
Их действительно было двое. Уже не лучшим образом зарекомендовавшая себя брюнетка и её подруга с буйной гривой обжигающе-рыжих волос и плотоядной улыбкой неестественно алых губ. При нашем появлении улыбка чуть увеличилась, снисходя своим сомнительным очарованием и на мою скромную личность.
- Рекомендую! - Владимир широким жестом указал на меня. - Будущее русской литературы...
- Кропоткин, - я мило улыбнулся. - Платон Кропоткин.
Просто? Очень просто. До глупости просто. Но надо продолжать. Лжи нет покоя в этом мире.
- Как вам выставка? - я вновь вернул взгляд на явно заинтересованных дам. - По мне, так просто чудо! Лотрек нервно курит и скоро начнет стрелять у нас сигареты! - я радостно рассмеялся.
- Да, интересные работы, - рыжая протянула мне руку. - Саша.
- Тезк... - начал, было, Владимир, но вовремя осекся.
- Платон, - твердо сказал я и обозначил поцелуй на протянутой руке. После чего повторил похожую процедуру с брюнеткой, которую звали Аня.
- Что вам понравилось больше всего? - невинно осведомилась последняя, поправляя край длинного платья.
Что ж, тут двух мнений возникнуть просто не могло.
- Конечно "Весенний листопад"! - я постарался изобразить на лице высшую форму восторженности. - Какие краски! Какая глубина замысла!
- Правда? - лицо Ани осветилось победоносным блеском. - Я тоже так считаю. А вот Владимир к ней отнесся достаточно прохладно, - она с легким укором посмотрела на Безладова.
- Ну что ты, Володя! - я сотворил непонимающий жест. - Гениев надо узнавать сразу. Чтобы потом не было мучительно стыдно.
- Ну, у тебя-то глаз-алмаз, Платоша, - Бездалов быстро освоился с моей безвкусной ложью.
- Это точно! - я едва не засмеялся, а потом все же засмеялся.
- Кропоткин - это псевдоним? - Саша все более заинтересованно смотрела на мои кривляния.
- Да! Хотелось чего-то народовластного!
- А ваша настоящая фамилия?
- Пощадите! В писателе должна оставаться загадка!
Отчего же вы так послушно рассмеялись этой идиотской шутке? Или для смеха не важен повод, но важна причина? А причина в том, что ты просто хочешь смеяться. И неважно кто станет твоим шутом. Как просто здесь быть шутом. Как любят здесь шутов. Любят не за их, а за свой смех. И как страстны они в этой извращенной любви!
- Позвольте мне лучше выразить свое восхищение вашей несравненной красотой и демоническим очарованием, - я постарался отвесить в комплимент совсем немного сарказма, предназначавшегося в основном для Владимира. - Шампанского? - не дожидаясь благосклонных возгласов, я поспешил к бару.
Перелесов был ещё там, самозабвенно пропивая нечаянные деньги. Мое появление он встретил с расслабленным интересом и одобрительно прокомментировал вынырнувшее из-под стойки шампанское.
- Когда-то я любил шампанское, - протянул поэт, глотнув коньяку. - А потом, вдруг, в нем оказалось слишком много ненужной радости.
- Что ж это за радость, если она не нужна? - вопросил я, принимая оскорбленно пустые бокалы.
- Это просто не твоя радость, - он не улыбнулся. - Не твоя и не тебе.
- Так неужели все дело в шампанском?
- Нет, конечно, - вот теперь он усмехнулся. - Но сказал красиво.
Через минуту шампанское весело заискрилось в бокалах, даря нам всем чужую радость и примешивая к ней немного своей. Неужели так сложно перепутать свою с чужой? Или просто чужая нравиться больше? А своя уже давно надоела?
У меня не было ни той, ни другой. Не знаю, нуждался ли я в ней вообще. Скорее боялся, что она придет, закружит, окончательно затолкает в этот чуждый, ненужный мне мир. И видят усталые звезды, боялся не зря.
Тем временам мы остановились возле очередного шедевра.
Я с умилением уставился на женскую фигуру расплывчатых форм в ажурно-фруктовом обрамлении. Её безумный взгляд выражал полнейшую отрешенность, как от житейских, так и от глубинных проблем. Она не знала проблем, ибо просто не смогла бы решить ни одной из них.
- И как вам? - Аня, разглядевшая во мне собрата по вкусу, с задумчивым видом разглядывала полотно. Какие же знакомые у неё были глаза!
- А вам?
