– РОББИ! – кричит Крисси. – Только Робби и никому больше. Пока меня не оттащит охрана. Но я вырвусь и буду дрочить на него из-за двери. О, РОББИ!
Я рада, что Крисси так счастлив. Он замечательный старший брат.
Написать этот обзор будет проще простого. Во-первых, больше никто в «D&ME» не захотел рецензировать «Take That».
– Деточка, они просто… муляж для мастурбации в исполнении девиц подросткового возраста, – сказал Кенни и в ужасе уставился на меня, когда я кивнула и ответила:
– Да! Дайте два!
И во-вторых – как я уже делала в самом начале, – я буду снова писать о том,
На следующий день после того, как едва не лишилась руки, я лежу у себя под кроватью – рука все еще забинтована – и размышляю: «Мне придется
Я прошлась по списку всего, кем я стала, и разобрала его на две «кучки», так же, как разбираю кассеты и диски, которые мне присылают на рецензирование. Что оставить себе, а что выбросить в мусор.
ОСТАВИТЬ СЕБЕ:
ВЫБРОСИТЬ В МУСОР:
После нового возрождения под кроватью у меня состоялось три весьма содержательных разговора. Первый разговор – с мамой.
Ощущение было такое, как будто мы с ней не виделись тысячу лет, и вот мы сидим в саду – я держу близнецов на коленях, а мама сидит в десяти футах от нас и курит, старательно выдыхая дым в сторону от малышей. Дэвида и Даниэля.
– Даниэль – сокращенно от «Да ну его», – как пояснила мама, вернувшись домой со свидетельствами о рождении.
– Антидепрессанты – великая вещь, Джоанна, – говорит она, наблюдая, как Дэвид слезает с моих коленей и идет играть с улиточной фермой.
Мы возродили улиточную ферму. На прошлых выходных у нас были улиточные бега, продолжавшиеся три часа. Люпену приходилось постоянно передвигать Крисси Хайнд, которая все норовила ползти в противоположную сторону – подальше от всех остальных. Она явная единоличница.
– Если у тебя случайно родятся внезапные близнецы и тебе захочется броситься под автобус, я настоятельно рекомендую антидепрессанты, – продолжает мама.
Я серьезно киваю:
– Хорошо, я запомню.
Я снимаю Даниэля с колен – пусть поиграет с Дэвидом, – подхожу и сажусь рядом с мамой.
– А мне сигаретку? – говорю я, протянув руку.
– Нет, – говорит она. – Я твоя мать. Я за тебя отвечаю. Я тебя родила. Я не стану своими руками давать тебе то, что тебя убивает.
Я достаю пачку у нее из сумки, беру сигарету, закуриваю. Мама кивает. Так нормально, так можно.
– Я нашла квартиру. В Лондоне, – говорю я, выдохнув дым. – Можно будет вселиться уже в конце месяца. Буду платить из своих сбережений.
Я кладу руку ей на плечо.
– Хорошо, когда есть сбережения. Ты правильно сделала, что настояла. Спасибо.
Мама смотрит на кончик своей сигареты.
– Ты действительно хочешь уехать?
– Да. Так получится даже дешевле, если учесть, сколько денег я трачу на дорогу до Лондона и обратно. И мне давно хочется жить одной. У меня будет свой собственный туалет!
– На самом деле это не так уж и здорово.
– Что? Иметь собственный туалет?
– Да. Ты замучаешься оттирать известковый налет. Есть специальные таблетки, чтобы класть в бачок, – но вода становится синей, и собака может отравиться, если будет пить из унитаза. Ты забираешь собаку с собой?
– Конечно!
– Хорошо. Значит, я буду опять пользоваться таблетками. Мне меньше работы. Ура.
Я вижу, что мама плачет. Я ее обнимаю.
