— Говорят, у Куколки вообще характер не ахти, но даже ей не стоило перегибать палку.
По залу прошёлся шум, и фениксы обернулись к двери, через которую входили наставники.
— Что за джер?
— Сегодня какой-то особенный день?
— Зачем они пришли всей толпой?
Но ещё большее недоумение и возмущение вызвал тот факт, что после традиционной речи никто из наставников и не подумал уйти. Они рассредоточились по залу и застыли статуями, будто в насмешку прикрывшись вуалью невидимости, причём не самого высшего качества.
— Они, что, обнаглели? — зашипел Бэкан. — Хотят окончательно испортить нам праздник?
— Мы ведь ни разу не дали повода для недоверия, — нахмурился я, абсолютно не понимая, в чём дело.
Поведение наставников не вписывалось ни в какие рамки и сильно задевало. Для чего это всё? И причину такую идиотско-обтекаемую назвали: для общей безопасности! Как будто с нами что-то здесь может произойти.
Внезапно совсем рядом мелькнул росчерк голубого платья. Неужели Куколка? Но не успел я опомниться, как девочка скрылась в толпе.
Вечер пошёл наперекосяк. Парни были сами не свои, а наставники отказались комментировать своё присутствие, помимо этого расплывчатого “для безопасности”. Куколку, как я ни старался, так и не смог поймать. Она полностью оправдывала своё второе прозвище, Призрак, неожиданно исчезая и появляясь в самых различных местах. Но вскоре я заметил, что искать её нужно там, где учеников поменьше, а беседы и смех оживлённее. И похоже, её одну совершенно не волновало присутствие наставников, а это наводит на определённые размышления.
Вскоре я заметил, что общества Куколки алчу не один я. Судя по высказываниям ребят, рядом с ней было по-настоящему легко и весело. Если не считать того, что она могла усмехнуться или пошутить, а потом исчезнуть в любой момент, то можно считать её самой лучшей девочкой на балу.
Теперь до меня начал доходить смысл слов, которые она небрежно бросила в столовой: «Вряд ли здесь найдётся тот, кто сможет меня удержать». Она, как радостный сон на рассвете, утекала сквозь пальцы, а ребята ничего не могли сделать.
— И долго я буду её искать? — останавливаясь посреди зала, вопросил я у себя после очередной неудачной попытки выловить этот ураган в юбке. Мне бы празднику радоваться! Так нет же — обязанности старшего требуют разобраться в ситуации.
— Долго, — отозвался подошедший Брэдон. — Судя по всему, Куколке здесь сильно не нравится.
— Да ну?
— Я заметил одну закономерность: чем больше вокруг неё собирается ребят, тем сильнее она нервничает. Куколка тогда становится скованной, рассеянной, будто слышит не окружающих, а что-то доступное ей одной, начинает нервно вздрагивать и оглядываться, а потом сбегает.
— Хочешь сказать, что она боится толпы?
— Напрашивается именно такой вывод.
— Но причём здесь наставники?
— Ты о чём?
— Где бы она ни появлялась, туда потихоньку начинают стягиваться ближайшие наставники. Если она подстраховалась на случай, если ребята потребуют ответить за поведение утром, то перегнула палку.
— Сам спроси. Вон она, видишь? — кивнул Брэдон мне за спину. Я оглянулся. В нескольких десятках шагов от меня в одиночестве с отрешённым видом стояла Куколка. И спрошу. У меня накопилось много вопросов к ней.
Я стояла, незаметно переводя дух. Тридцать фениксов — это мой предел, после которого я практически не могу дышать и готова броситься на любого, лишь бы мне дали толику пространства, которое они так нагло отбирают.
Быстрее бы этот вечер закончился! Феникс с каждым разом всё больше нервничает. Он внимательно замирает, когда я начинаю разговор с одним-двумя, и кажется вполне довольным, пока ко мне не стекается фениксов десять-пятнадцать. Потом начинает ходить взад-вперёд по клетке, ворчать и постепенно проявлять все признаки агрессии и беспокойства. Когда я сбегаю и пытаюсь побыть одна, он ведёт себя ещё хуже: тогда клетка буквально сотрясается от его непрерывных ударов.
Внезапно феникс замер, а это является верным признаком того, что кто-то сейчас ко мне подойдёт.
— Куколка, — раздался голос за моей спиной. Я начала поворачиваться с лёгкой улыбкой, убеждая себя, что я выдержу ещё пару часов. — Я хотел бы с тобой поговорить.
Улыбка соскользнула с губ, глаза расширились, хотя я ещё не видела говорившего со мной.
Можно с тобой поговорить?
Этот голос. Тот самый голос.
«Ну и сброд!.. Давай-давай, пошевеливайся. Чего сидишь?»
Перед глазами встала забитая до отказа комнатушка и двое темноволосых мужчин, пинками и ударами выгоняющих всех наружу.
Я хотел бы с тобой поговорить.
Голос из ужасного кошмара.
Я, наконец, увидела обратившегося ко мне феникса и отступила перед ожившим сном.
«Давай-давай, пошевеливайся! Чего сидишь? Пошла!»
Нет. НЕТ. Не-е-ет!
Ужас заполнил меня и цунами, снося лёгкие заграждения, вылился во внешний мир.
Пошевеливайся!
Нет. Это не правда. Кошмар не мог ожить и прийти сюда, за мной. Не мог… Он меня не заберёт. Я не вернусь туда. Ни за что в жизни!
