Внезапно, будто щёлкнули переключателем — и меня заполнила ярость. Я не видела, что остальные ученики в ужасе отшатываются от нас, что к нам со всех ног спешат наставники. В этом мире остались лишь я и мой оживший кошмар.
Если я его убью, то смогу освободиться от него. Для этого нужно просто уничтожить его. Убить!
Парень всё ещё с недоумением смотрел на меня, когда мой кулак, окружённый аурой, с силой врезался ему в грудную клетку, но не пробил. Глухо рыкнув, я полоснула когтями с тонкой, как заточенный стилет, аурой по одежде, разрывая её и царапая кожу. Всего пару капель крови, и он больше никогда не посмеет меня тревожить.
В тело больно врезалась тёмная плеть. Опасность! Но это не важно. Нужно лишь поставить щит. На мгновение отвлёкшись от своей жертвы, я, не задумываясь даже, опустила цельный пространственный щит. Он очистит место на двадцать шагов от меня и не даст приблизиться кому бы то ни было раньше времени. Сама же я вновь сконцентрировалась на пытающемся освободиться от меня фениксе.
Он меня боится!
Я ликовала.
Глядя прямо в эти чёрные бездонные глаза с зарождающимися звёздами, я начала медленно сжимать руку в кулак, чувствуя сопротивление жертвы. Его сердце мощно, но тревожно билось о мою кожу, с каждым разом всё затихая.
Из глаз, рта, носа, ушей феникса уже текла кровь. Ещё немножко, ещё чуть-чуть, ещё…
Внезапно мир померк. Я успела лишь почувствовать вспышку обиды от того, что мне не дали закончить начатое, и провалилась в пустоту.
Я, чисто вымытая, сижу, уткнувшись подбородком в колени. Света в этой комнате мало. Народа, кроме меня, вообще нет. Пол и стены чуть теплые на ощупь и немного пружинят, будто сделаны из каучука, что исключает любую попытку самоубийства, появись такая идея у меня.
В горле застыл истерический смех пополам со всхлипами. Меня отмыли, осмотрели со всех сторон, и отправили сюда. Похоже, меня не собираются пускать на органы или на корм. Во всяком случае, пока на мне тестируют дорогие шампуни, мази и притирания. Живот подводит от голода, зато кожа и волосы — обзавидоваться можно…
Тихо схожу с ума от одиночества. Вон уже разговаривать сама с собой начала. Провела рукой по лицу, снимая наваждение. Кожа на запястье неимоверно чесалась, тыльная сторона ладони пошла волдырями. Что же нужно добавить в крем, чтобы получить подобный эффект?
Дверь с тихим шелестом отъехала в сторону. В проеме стоял мужчина в светло-сером халате. У них здесь всё серое, даже мысли.
— Пошли.
Я не стала спрашивать, куда. Бесполезно. Они не желают разговаривать со мной попусту. Да и так понятно, даже гадать нечего. Двое сопровождающих мужчины подхватили меня под руки и, скорее волоча, чем помогая идти, направились следом за своим старшим.
Но нет, на этот раз мы идем намного дальше, чем обычно. Путь наш оканчивается в огромной комнате, полной плоских мониторов на стенах. Двое помощников волокут меня к кругу, начертанному красным на полу. На запястьях защелкиваются браслеты, каменный пол неприятно холодит тело. Я смотрю на себя в огромное зеркало, укрепленное на потолке как раз над кругом: исхудавшая, бледная, с потухшим взором. Ни на что уже не надеющаяся и не годная.
Зеркало начало запотевать, потом по нему прошла изморозь, оставив причудливые узоры. Подул ветер, заставляя меня сжаться от холода, следом пришел страх. Боже, я так в жизни не боялась! Страх всё нарастал, физически давя на тело. Я практически не могла дышать, не говоря уже о том, чтобы попытаться закричать.
Я испуганно распахнула глаза и увидела вместо зеркала серый потолок, но тяжесть с груди так и не исчезла. Я находилась в прихожей магистра Дэривана, и никого кроме меня в комнате не было. Тогда откуда эта тяжесть гранитной плиты на груди?
Встать оказалось сложнее, чем я ожидала, так как тело ощущалось будто чужим и отказывалось слушаться. Впридачу, начала сильно кружиться голова, а к горлу подступила тошнота.
После первой опрометчивой попытки, я долго сидела на краю кровати, прежде чем решилась встать. Тело было неимоверно тяжёлым. Возникало чувство, будто меня с ног до головы опутывают невидимые цепи, и места их переплетения страдают сильнее всего: грудь, живот, запястья, лодыжки, поясница, задняя часть шей в том месте, где она переходит в спину, и лоб.
Я ощупала лоб, но ничего там не обнаружила. Кожа, как кожа. И вдруг я заметила едва заметный узор на внутренней стороне запястья. Он был едва прорисован, и рассмотреть его как следует не представлялось возможным, но он определённо был.
Запястье. Я быстро подняла вторую руку и осмотрела её. Там красовался точно такой же узор, от которого тонкими нитями неизвестные символы уходили по рукам вверх, по мере удаления становясь всё менее различимыми. Неужели я вся испещрена этими рисунками?
Мне стало не по себе. Я не знала, что значат эти символы и почему они появились. Но главное, я предполагала, что моё нынешнее состояние напрямую связано с ними.
Где-то в комнатах магистра было напольное зеркало. Полагаю, он будет не слишком против, если я воспользуюсь этой вещью без его разрешения.
