Именно тогда я поняла, что у Марианны помимо боёв есть ещё и другая страсть — музыка. А буквально через пару дней мне довелось услышать, как он поёт, аккомпанируя себе на гитаре. Даже увидев собственными глазами, я не сразу поверила, что этот инструмент может быть столь многоголос. Для меня стало откровением, что обыкновенная гитара — ну ладно, не обыкновенная, а созданная с помощью каких-то там сил — может звучать как несколько инструментов одновременно. Именно Марианна заставил меня полюбить музыку, более-менее поставил голос и научил сносно играть на гитаре. Сносно по моим меркам. По его словам, я всё ещё полная неумеха. Про основные тренировки он, естественно, тоже не забывал. Правда, теперь стало немного легче, так как Марианна забрал часть времени от тренировок, чтобы обучать меня музыке. Правда вторую часть он выкроил, урезав мой отдых.
Когда я перестала двигаться, по его выражению, как беременная улитка (а это случилось к концу четвёртой луны обучения), Марианна предложил попробовать использовать частичное слияние с фениксом в моменты боя. К тому времени я освоила основы обращения с кинжалами, в том числе метательными, и иглами, и Марианна пока безуспешно пытался научить меня основам боя с коротким мечом.
Сливаться с фениксом мне не хотелось даже частично. Поэтому внимательно выслушав теорию, я быстро пошла на попятный, пока дело не дошло до практики. Слишком яркими оставались воспоминания о предыдущих попытках и о сковывающих, приносящих боль печатях. Правда, уже через час, доведённая до бешенства постоянными подначками и неудачами в длительном спарринге с Марианной, я, не задумываясь больше, высвободила Зверя.
И очнулась после этого на полу. Голова жутко гудела, как большой потревоженный колокол. Надо мной, как ни в чём не бывало стоял Марианна. Назидательно подняв указательный палец, он провозгласил:
— Вот к чему ведёт потеря контроля над своими эмоциями. Ты совершенно не воспользовался тем, чему я тебя учил.
— Но должна была остаться память тела. Ты сам говорил, — вяло отреагировала я на нападку.
— А у феникса своя память и своё представление о боях и чхать он хотел на память твоего тела с высокой колокольни.
Хотя я громко возмущалась вслух, но в глубине души была согласна с Марианной. Это был опрометчивый шаг. А с фениксом мне и вправду нужно научиться уживаться.
Моя индивидуальная учёба уже подходила к концу, а я чувствовала себя всё такой же слабой, как и вначале этих пяти лун. Марианна всё так же оставался для меня недостижимым идеалом. Даже в короткие мгновения слияния с фениксом, когда я вроде как контролировала нас обоих, я прекрасно различала пропасть, разделяющую меня и моего учителя. Мне ни разу не удалось его зацепить. Марианна всегда столь виртуозно уворачивался и отбивал направленное на него оружие, что мне оставалось лишь скрипеть в полном бессилии зубами.
Риока тоже был силён, но мне трижды удалось его слегка ранить, так что можно было сказать, что с Марианной он не шёл ни в какое сравнение. В остальных предметах я ощущала определенные сдвиги, но Риока всегда повторял, что я могла бы сделать за это время больше.
За пять дней до приезда учеников и наставников Марианна перестал пичкать меня различными противными декоктами и настоями, которые уже стали неотъемлемой частью моей жизни, а также запретил пользоваться мазью Безрака.
Я, до этого кривившаяся при виде очередной вонючей пакости, была готова на всё, лишь бы начать пить её снова. Несмотря на запах и вкус, эти напитки, оказывается, помогали мне поддерживать воистину бешеный темп обучения. Теперь я начала уставать намного быстрее, спать больше, чувствовать себя слабее и запоминать медленнее.
Взвесив все за и против, я клещом вцепилась в своих наставников, буквально требуя научить меня готовить декокты. Но фениксы остались непоколебимыми: мне ещё рано знать их состав, пытаться самой приготовить и уж тем более бесконтрольно принимать. Несмотря на все упрёки, угрозы и мольбы, они так и не уступили, мотивируя это тем, что знания состава жутко секретные и доступны лишь узкому кругу, к которому я примкну, если буду держать язык за зубами.
В последний вечер перед расставанием мне удалось поговорить с Марианной по душам. Всё началось с совместных песен. Красноволосый знал невероятное их количество, а я с удовольствием пополняла свой репертуар.
— Послушай, Марианна, — обратилась я к наставнику, когда он закончил длинную грустную балладу. — А тебе не скучно было так долго возиться со мной?
— Скучно? Не скажу, что это правильное определение моего состояния, но я с удовольствием был бы всё это время в другом месте.
— Тогда зачем ты согласился обучать меня?
— Я обещал.
— Ты мог просто не давать этого обещания. Вряд ли тебя смогли заставить сделать то, что ты не хочешь.
— Дело не в том, кто сильнее, Зверёныш. Меня попросил тот, кому я просто не мог отказать.
— А кому нельзя отказать? — удивлённо спросила я, не понимая, как так можно. Марианна странно посмотрел на меня и тихо ответил:
