- Ну да... и вот как только я это понял, он снова заговорил со мной наяву. Сказал, что неплохо бы мне хоть на часок позволить ему воспользоваться моим телом в благодарность за то, что он меня вылечил и я тут, в церкви, так отлично устроился, а иначе он вернёт все мои болячки на место, включая цирроз печени и злокачественную опухоль правого яичка.
- Вот они - псы на договорной основе! - прошептал в ухо Кире Валера, та молча кивнула.
- У вас действительно были эти болезни? - не моргнув глазом, продолжил допрос Арбоканов.
- Да наверняка! Обследований я, конечно, сами понимаете, не проходил, но однажды так поплохело, что прямо с улицы в больницу увезли, а когда через несколько дней выписали, сказали, было внутреннее кровотечение. Предупредили, что печень больная и пить нельзя - помру... я, правда, потом всё равно пил... ну, пока дружок этот в меня не вселился.
- И что же вы дружку ответили?
- Сказал, что подумаю, а он тогда что-то такое сделал, что я упал прямо плашмя и отключился. Церковнослужители сказали, у меня пульса не было. Хотели 'скорую' вызвать, да там что-то с телефоном случилось, а тут я уже в себя пришёл.
- Это ровно то, что рассказывал мне майор Устриков! - шепнула Кира напарнику. - Они тогда перед ним всей стаей так бухнулись.
- Не понимаю, - вздёрнул брови Арбоканов. - Если он может вот так просто вас отключать, то почему бы ему силой не завладеть вашим телом? Зачем спрашивать разрешения?
- Не знаю, - пожал плечами Кузов. - Наверное, всё, что он может без моего согласия, это лечить или вот так вырубать? Даже если у него получится заставить моё тело двигаться бессмысленной куклой - ему это, видимо, неинтересно. Он хочет владеть телом, словно оно его собственное, а для этого я должен отодвинуться и временно пустить его на своё место.
- И как же вы это делаете?
- Ну, я мысленно открываю ему дверь в собственное нутро.
- Не понял!
- Просто представляю себе избушку, где сижу за столом. Он стучит снаружи. Я встаю, прохожу к двери и открываю. Волк проходит внутрь и садится за стол на моё место, а я ложусь на кровать, ставлю будильник на заранее оговоренное время и засыпаю. Всё.
- Так просто?
- Да. Знаете, людям с хорошим воображением это вообще раз плюнуть. А мне вот тренироваться пришлось...
- Охренеть! - еле слышным шёпотом прокомментировала Кира. - Неужели такое возможно?
- Почему бы и нет? - так же тихо ответил Валера. - Сознание не терпит пустоты, поэтому мозг всегда находит подходящие образы для чего угодно... Ты вспомни ту сторону, Смотрителя...
- И вы не помните, что делали, когда вашим телом управлял подселенец? - спросил меж тем Арбоканов.
- Не-а, - протянул Кузов. - Сам волк, или будильник просто будит меня, я сажусь за стол, подселенец выходит за дверь, и вуаля - я снова в себе.
- А зачем вы на это соглашаетесь? Боитесь злокачественную опухоль правого яичка снова заполучить или падать плашмя замертво больше не хочется? - полковник усмехнулся.
- Первый раз - да... Согласился, потому что боялся... и мы тогда на полчаса всего сговорились, - совершенно серьёзно ответил Борис Васильевич. - А потом я уже и сам хотел.
- Сам? Почему?
- Всё дело в том, что когда я там, в избушке засыпаю, то попадаю прямиком в такое место, откуда уходить очень не хочется. У меня там свой дворец, слуги, сад изумительный, пруд с карасями, все меня любят, и за что только не возьмусь - ну, вот прямо всё что угодно получается! Захотелось тут на днях картины писать, так лучше, чем у Левитана выходит, честное слово. Но это так, ерунда, главное, я там женщину встретил... такую женщину! - Кузов расплылся в блаженной улыбке. - Предложение вот сделал, и она сразу же согласилась...
- Стоп, стоп! - решительно прервал его Арбоканов и, подсмотрев имя-отчество в своих записях, продолжил: - Вы, Борис Васильевич, не забыли, что на самом деле в это время волком по лесу бегали?
- Тело бегало, да! - ничуть не смутившись, согласился Кузов. - Однако тело, тем более волчье, это вовсе не я. А я, - для пущей убедительности он ткнул себя пальцем в лоб, - на самом деле был совсем в другом месте.
Поражённые его рассказом, Кира с Валерой переглянулись.
- Но это же просто сон, иллюзия, наведённая подселенцем! - возразил Арбоканов.
