Последнее время я не то, что отдалилась от братьев, но вечерами предпочитала уединение, уходя как можно дальше за озеро. Там облюбовала себе местечко на краю поля, где рос молодой дубок. Он был высокий, крепкий, но как подросток какой-то несуразный. Приходя к нему, даже здоровалась как с другом и садилась на траву, облокачиваясь о ствол и наблюдая заход солнца. Размышляя обо всем и ни о чем под это феерическое зрелище. Тем более, что одинаковых закатов не бывает, как и восходов.
Вначале, после беседы с Эдхаром, всё ждала Дара, но день проходил за днём, а его не было. Из разговоров же, знала, что он так и не вернулся из своего затворничества. Боль от понимания того, что сама виновата в произошедшем, раскалённым клинком жгла сердце. Но я все ещё не понимала, что чувствую к нему. Странное желание видеть его, не объясняло совершенно ничего.
В академию меня так и не пустили, объяснив, что меняется система защиты и охраны адептов. Поэтому пока она не будет установлена и отлажена, придётся быть на домашнем обучении. Теперь братья каждый день возвращались ночевать домой, не оставляя меня одну, а утром уходили на занятия. Они приносили задания и учебный материал, который приходилось изучать самой. Так прошла почти неделя.
— Алиночка, сегодня прохладный вечер, ты бы оделась потеплее, — с материнской заботой хлопотала надо мной Хизра.
Благодарно ей улыбнувшись, захватила куртку, в конце концов, подстелю её себе под попу, а то земля, действительно, стала уже холодной.
Чтобы наверняка ни с кем из братьев не встретиться, обходила стороной все места, где они могли быть. Неясное томление в груди заставляло торопиться, хотя погода оставалась хорошей и ничего не предвещало дождя, да и до заката было ещё далеко.
Выбравшись из зарослей еловики, уже видела свой дубок и радовалась ему как старому другу. Только подойдя ближе, замерла на месте. Сердце бешено забилось в груди. Дерево закрывало от меня установленный кем-то небольшой круглый стол, сервированный на две персоны и два кресла, с лежащими на них пледами.
Сглотнув, вдруг ставшую вязкой слюну, сделала шаг назад и наткнулась на…
— Ты простишь меня? — звук этого голоса заставил сердце замереть, а потом пуститься вскачь.
Медленно повернулась на голос. Протягивая мне простые полевые цветы передо мной с виноватым лицом стоял Дар. Потеряв дар речи, жадно разглядывая его. О чем я думала все это время, разбираясь в себе? Я и сейчас не понимала, что чувствую к нему. Уверена была только в одном: мне он нужен как воздух, без него я жить не смогу.
От понимания этого прошиб холодный страх. Как можно так зависеть от другого человека? Ведь это неправильно! Видимо, что-то отразилось на моем лице, что Дар с тревогой вглядываясь в меня, сделал шаг ко мне. А я чуть не отшатнулась от него.
Резко отвернувшись, попыталась привести свои мысли и чувства в спокойное состояние. Услышав хруст ветки сзади и испугавшись, что он вновь уйдет, резко повернулась. Он стоял передо мной на одном колене, протягивая цветы. Сердце заполошно забилось и лицо полыхнуло смущением. Совсем растерявшись, неуверенно приняла цветы и уткнулась в них, пряча своё ошеломление.
Поднимаясь с колена и отряхивая брюки, он лукаво усмехнулся:
— Мне кажется, это становится уже традицией, — непонимающе уставилась на него, — каждое наше свидание начинается с того, что я прошу прощения.
“Свидание”, у нас настоящее свидание? От такого признания я задохнулась, смотря во все глаза на него. Но это было сказано настолько легко и шутливо, что не выдержав, заливисто расхохоталась.
Во мне рождались странные ощущения, хотелось взлететь и парить. От этого кружилась голова, не понимая что происходит, и испугавшись нового отравления, хотела присесть, но покачнувшись, оказалась в объятиях Дара. Странные эмоции захлёстывали меня, заставляя удивляться. Сама себе я казалась воздушным шариком, которого ветер гоняет из одной крайности в другую.
Охватившая меня эйфория от прикосновения его рук, от окутывающего запаха моря и соли, требовала выхода, буквально разрывая изнутри. Раскинув руки и глядя в небо, счастливо рассмеялась, выплёскивая в мир свою радость, словно искрящийся поток. Цветы, выпадая из руки, рассыпались по траве, но мне не было до них никакого дела.
Из чувства неземного блаженства выдернул звук рвущейся рубашки и тяжесть на плечах. Это вернуло мне ясность мыслей. Не понимая, что происходит, уставилась на ошарашенного Дара. Он, бережно прижимая меня к себе, что-то благоговейно разглядывал за моей спиной. Гулко сглотнув, перевёл восхищённый взгляд на меня.
— У тебя крылья. Белые… — хрипло проговорил он, а в моей пустой голове промелькнула мысль: “Он подарил мне крылья!”
Осознав услышанное, взвизгнула от переполнявших меня чувств и повисла на его шее, тут же столкнувшись с жадным, голодным взглядом и замерла маленьким мышонком.
