Шаолинь за что-то крепко ругала опустившую голову Тацки. Ее любимица выглядела неважно: все тело в ссадинах, форма порвалась в нескольких местах и запачкалась кровью, правая рука беспомощно повисла. К удивлению Кеншина, среди пострадавших оказалось полно его учеников, среди которых хуже всех выглядели Чизуру Хоншо, Ясутора Садо и Иноуэ Орихиме. Орихиме сжалась в комочек и тихо поскуливала, обняв колени — сказался шок. Чизуру сидела рядом с ней, потрепанная, слабая, израненная, но старалась поддержать девочку по мере сил. Садо лежал без сознания и выглядел так, будто по нему, связанному по рукам и ногам, пробежало стадо боксеров в погоне за табуном каратистов.
— Кеншин! — Шаолинь тут же оставила Тацки в покое, бросилась к нему и повисла на шее.— Кеншин… я так рада, что ты в порядке…
— Все хорошо, милая, — мужчина легко поцеловал девушку в темя и мягко отстранил, подходя к сразу съежившимся Ячи и Ичи.
— Отец…— Йоруичи отвела взгляд.
— Прости, папочка, — тихо шепнула Ячиру, не отваживаясь говорить громче.
— Нет, — медленно покачал головой мужчина.— Это вы простите. Зря я уехал на собрание акционеров…
— Ты не мог этого угадать, — раздался голос Урахары.— К тому же, мы ведь справились…
— Кадо уже мертв, — тихо сказал Кеншин, подходя к ученому.— Его занпакто… больше не существует. Амайя и Харука уже знают? Не отвечай, вижу. Тессай, телепортируй их в мой дом.
— Но это же запрещенное кидо…— начал было Цукашиби и хлопнул себя по лбу.— Простите, Кеншин-доно, я и забыл, что больше не состою в Готей-13. Сию минуту.
Кеншин не стал телепортироваться вместе со всеми. Там справятся и без него, а он должен кое-что сделать. А вон и его дело, бежит, запыхавшись, старается скрыться как можно быстрее.
Рукия бежала изо всех сил, стремясь оказаться за пределами города. Лишь чудом она не попала под удар, и лучше сбежит, лучше пусть ее судят, чем оставаться здесь и так рисковать жизнью…
— Куда собралась? — перед ней возник Кеншин. Девушка затравленно пискнула, дернулась и глухо застонала от безнадежности, падая на асфальт. Тем временем мужчина усмехнулся и задействовал изобретение Урахары. Мостовую проломили шесть толстых, срезанных наискось зеленых стеблей, формируя внутри шестиугольника особое пространство, необходимое для операций с душой.
Рукия в ужасе глядела на то, как рука мужчины до локтя покрылась зеленой, исчерченной ровными линиями корой. Кеншин мягко надавил на особую точку на шее девушки, подхватил безвольное тело и по локоть всунул руку в ее душу.
— Какой маленький, — удивился экс-капитан десятого отряда, рассматривая Хоугиоку, заключенный в барьер. Потом он перевел взгляд на бессознательную Рукию, дезактивировал прибор для манипуляций с душой и, подхватив девочку на руки, скрылся в сюмпо, возникая в госпитале под своим домом. Требуется привести ее в порядок и стереть воспоминания, а заодно — изучить Хоугиоку. «Я хочу знать, с чем именно столкнусь», — думал Кеншин, опуская девушку на больничную койку и пряча Хоугиоку в пространственный карман.
— Кеншин-сан…— Амайя подошла к нему и вдруг прижалась к груди мужчины, глухо разрыдавшись.— Я… Кадо… он… погиб… я…
— Тише, милая, — мужчина мягко обнял девушку, нежно гладя по волосам.— Он…
Кеншин замолчал. А что он может сказать? Что Кадо умер в муках, даже не осознав ничего, кроме боли? Что его последние минуты были сущим Адом для бойца? Что нет ничего хуже такой вот беспомощности? Игараши знает все это и без него, потому и рыдает, глухо, надрывно.
— Простите, капитан Карасу, — Амайя отстранилась, пытаясь спрятать красные от слез глаза.— У вас семья, вы нужны им. Я… я справлюсь…
Мужчина внимательно посмотрел на нее и кивнул. Действительно, ей стоит побыть в одиночестве, пусть успокоится, позаботится о раненых.
Ячиру и Йоруичи ждали его в кабинете. Они сидели на диване, взявшись за руки и глядя в пол, и лишь вздрогнули, когда отец закрыл за собой дверь.
— Папочка…— неуверенно начала Ячиру.— Прости… мы, наверное, разочаровали тебя?
— Глупые, — Кеншин покачал головой.— Я рад, что вы в порядке. Идите ко мне.
Близняшки шагнули к отцу и тут же оказались в его объятиях, прижимаясь к широкой груди и закрывая глаза. Кеншин поочередно поцеловал дочек в лоб и принялся баюкать их, бормоча им всякие глупости. Когда он в самый первый раз попал в передрягу и схлопотал серьезный шок, рядом не было никого, кто мог бы успокоить его. Пришлось приходить в норму самостоятельно, и еще долго ему снились кошмары. Он сделает все, чтобы защитить своих девочек, а та часть рассудка, которая не обременена чувствами к ним, утверждает, что сегодняшняя стычка пошла им на пользу, научив их нескольким важным вещам. Противник никогда не будет их щадить, а если и будет, то лишь затем, чтобы сотворить нечто более ужасное, чем просто убить. Противник не будет ждать, когда они раскачаются для нападения, он ударит в самое уязвимое место.
«Хозяин…— Кьюкетсуки окликнула его неуверенно, боясь беспокоить.— Я… я поглотила арранкара».
«Молодец, — услышала дух занпакто.— Отдыхай».
