– Папочка…– прошептала девочка, томно нежась в его руках. Сонные синие глазки приоткрылись, губки изогнулись в умиротворенной улыбке и потянулись к его губам.
– Доброе утро, милая,– прошептал мужчина, ласково целуя свою дочь. Ячи прикрыла глазки, отвечая на поцелуй и больше не стремясь ни углубиться, ни перейти к чему-то большему. Несколько дней назад девочка сильно захотела его, но испугалась неизвестности, а мужчина не стал настаивать. Даже скорее наоборот, Кеншин сумел убедить девочку в том, что не стоит торопиться с этим делом.
– Папочка, где твои руки?– хихикнула Ячи, расслабляясь в ласковых ладонях, гладящих ее талию и ягодицы.
– А ты против?
– Я только за,– милая улыбка.
С левого бока зашевелилась сонная Шаолинь. Женщина со скрипом восприняла новость о том, что ее дочь влюбилась в своего отца и ее мужчину. Однако, она вспомнила, кто именно развратил девочек, а потому промолчала, стыдясь и думая про себя, что если бы она тогда сдержалась и не совратила Ячи и Ичи, то, быть может, Ячиру не лежала бы сейчас рядом со своим отцом, глядя на него с любовью и восхищением.
– Кеншин, почему бы тебе не полапать меня?– надулась Шао и взяла ладонь мужчины с бедра Ячи, перекладывая на свою попу. Пальцы тут же мягко сжали крепкую, но нежную плоть, заставив женщину выдохнуть и задышать чаще.
– Ячи… не могла бы ты нас оставить?– сбивчивый шепот и ладошки, скользящие по телу Кеншина.
– Никак не натрахаетесь?– хихикнула в меру вредная дочка и вспорхнула с кровати. Несколько шагов в короткой полупрозрачной ночнушке, позаимствованной у мамочки – у Ячи, Ичи и Шаолинь одинаковые размеры – и девочка обернулась, поймав взгляд отца, направленный чуть ниже ее талии.
– Тебе понравилось?– тот же смех в голосе, но вспыхнувшие щеки и смущение в глазах выдали девочку с головой. Кеншин кивнул, и девочка покинула их спальню. Шаолинь тут же со стоном набросилась на его губы, жарким страстным поцелуем выдувая все мысли Кеншина о том, что его дочь очень хочет нравиться папе, но все равно смущается. Пожалуй, именно это смущение и отличает Ячи от Юки, у которой наедине с братом стыд уходит куда-то вместе с совестью.
– Кеншин…– простонала Шаолинь, срывая с себя ночную рубашку и ахая в ответ на руки мужчины, скользнувшие по стройному телу к напряженной груди с призывно торчащими сосочками. Горячая влажная плоть прижалась к бедру Кеншина, отзываясь новым приливом горячей тяжести в паху. Вот девушка избавила своего любимого от лишней одежды и со стоном опустилась на его возбужденный член, откидывая голову назад.
Шаолинь не была очень уж узкой – сказывались ее постоянные занятия сексом с Кеншином и ее появившееся недавно пристрастие к игрушкам, – но ее лоно сжималось так сильно и было таким горячим, что мужчина не сдержал стонов наслаждения и перевернул Шао на спину, одним толчком вонзаясь в нее на всю длину и достигая матки. Шаолинь закричала от наслаждения, подалась навстречу, вскрикивая в ответ на каждое движение, отвечая на жаркие ласки и страстные поцелуи, лаская и целуя в ответ…
Пик накатил внезапно, впрочем, как и всегда. Шаолинь не умела подгадывать пики наслаждения в объятиях Кеншина и закричала, неожиданно застигнутая ярким взрывом удовольствия. Мужчина вышел из сильно сжавшегося лона своей женщины и перевернул ее на живот, касаясь пальцем сморщенного колечка, зудящего от нетерпения.
– Скорее…– полный мольбы полушепот-полустон, сорвавшийся с губ изнемогающей женщины.– Я… а-а-а-ах!
– Маленькая анальная шлюшка,– прошептал ей на ухо Кеншин, продолжая безжалостно иметь свою девочку в попу. Шаолинь кричала что-то бессвязное и извивалась под ним, мучимая невероятным наслаждением, с трудом понимала смысл его слов, с трудом могла соображать, лишь осознавала его правоту. Конечно же, кому, как не ее любимому мужчине, знать о пристрастии малышки Шао к анальным играм.
– Кеншин…– жалобный стон.– Быстрее… да… вот так… порви меня пополам, выверни наизнанку… А-А-А-АХ!!!!
Женщина пронзительно закричала, насаживаясь на всю длину и сжимаясь с такой силой, что Кеншин не продержался дольше пары секунд и излился в пылающую попу своей возлюбленной, безумно сокращающуюся на пике оргазма.
– Кеншин…– жалобно простонала Шаолинь, без сил сползая на простыни и чувствуя, как из раскрытой попы медленно вытекает густая белая жидкость.– Боже, как хорошо… я думала… ты порвешь меня пополам…
– Какая же ты все-таки извращенка,– Кеншин впился в тут же приоткрывшиеся губки страстным поцелуем, в который раз исследуя ротик девушки и играя с ее проворным язычком.
– Извращенка…– девушка оторвалась от его губ.– Твоя извращенка…
Губки Шаолинь чертили дорожку поцелуев по груди, стальному прессу, сцеловывая капельки пота. Язычок скользнул по впадине пупка и игриво заскользил ниже, провожаемый горящим взглядом синих глаз мужчины.
– А еще я знаю, как ты любишь минет,– промурлыкала девушка, лаская язычком твердый член.– И мне тоже это нравится… видеть, как ты в моей власти… м-м-м…
