– Т-ты…– прорычал Гандзю.
– Что случилось? Гандзю-сан, что происходит?
– Это та самая сучка-синигами, которая убила моего брата,– Шиба сделал стремительный шаг и схватил девушку за горло, отрывая ее от земли.– Теперь ты за все ответишь…
Рукия слабо улыбнулась и прохрипела:
– Ну, давай, Шиба. Не можешь прикончить беззащитную девчонку?
– Немедленно отпустите ее, Гандзю-сан!– закричал Ямада.– Ведь это ради нее Ичиго-сан рисковал жизнью!
– Ичиго?– в глазах девушки промелькнуло изумление.– Так вот чью реацу я вчера почувствовала! Ну и дурак же ты...
– Отпустить ее?– Гандзю обернулся, и от жуткого, полного жажды отмщения взгляда, пареньку стало сильно не по себе.– Ну, уж нет! Убийца моего брата в моих руках, я ото…
– Цвети, Сенбонзакура.
В следующее мгновение произошли три события: взгляд Рукии метнулся куда-то им за спины и стал затравленно-обреченным, как у кролика, попавшегося удаву, небольшой розовый всполох мелькнул между Гандзю и девушкой, а на плечи Ханатаро опустилось чудовищное давление реацу.
Рука Гандзю отделилась от тела. Девушка рухнула на пол камеры и с писком отползла в сторону – струя крови ударила ей в лицо, напугав до чертиков. Шиба секунду тупо таращился на отрубленную кисть, вцепившуюся в складки белой юкаты девушки, на кровь, бьющую из обрубка двумя тонкими, но сильными алыми струйками, и лишь потом пришла адская, ни с чем не сравнимая боль.
– Ямамото Генрюсай велел схватить мятежников, а если не получится – убить,– ледяной, безжизненный голос капитана шестого отряда Бьякуи Кучики заставил Ханатаро мелко задрожать и сжаться в комочек в углу камеры. Вокруг главы клана Кучики кружились знаменитые розовые лепестки Сенбонзакуры, одного из сильнейших и красивейших занпакто в Сообществе Душ.
– Отойди назад, Рукия,– ледяные серые глаза продолжили таращиться на Шибу, прижавшего обрубок к груди и скулящего от боли и осознания непоправимого увечья.
– Нет, брат, молю тебя…– Рукия уже поняла, что сейчас произойдет, и ей невольно стало страшно. И за себя, и за Гандзю, и за Ханатаро…
– Этот недоносок из клана Шиба посмел угрожать твоей жизни,– серые глаза сверкнули бешенством, а рой розовых лепестков устремился к Гандзю.
Прежде, чем Шиба успел что-то осознать, лепестки окружили его тело. Взмах пустой рукоятью – и лепестки прочертили тысячи розовых всполохов, снова обернувшись коконом вокруг замершего тела. Долгую секунду ничего не происходило, разве что Бьякуя запечатал занпакто и вложил в ножны, а затем тело Гандзю Шибы взорвалось кровавыми брызгами и небольшими ошметками плоти.
Глубоко шокированный Ханатаро даже не заметил, как его окатило кровавым душем. Рукию почти не задело, но ей и раньше досталось, поэтому Бьякуя подошел к ней, каким-то чудом избежав попадания на кожу и одежду даже одной капельки крови, извлек из кармана платок и принялся вытирать лицо сестры.
Снаружи уже раздавались топот десятков ног и крики охранников, оцепляющих периметр. В камеру влетели четыре охранника и замерли, глядя на огромное кровавое пятно, запачкавшее пол, стены и потолок, на дрожащего, покрытого кровью с головы до ног Ханатаро и на изумленную Рукию на руках у брата.
– Приберитесь здесь,– велел капитан Кучики, выходя из камеры и не удостаивая никого из синигами даже мимолетным взглядом.– Я переведу заключенную Рукию Кучики в камеру повыше, здесь грязно. Этого, – кивок на Ханатаро, – в четвертый отряд. Он не будет сопротивляться. Пусть капитан Ячиру Унохана решает его судьбу. И принесите заключенной обед и новую одежду.
– Но не положено…– начал было охранник и осекся, сжимаясь и серея под ледяным взглядом.– Б-б-будет исполнено, к-капитан Кучики-д-доно…
Мгновение, резкий порыв воздуха – и вот Рукия оказалась в другой камере.
– Ничего не бойся,– Бьякуя опустил ее на пол.– Скоро я вытащу тебя отсюда.
– Брат…– Рукия шагнула к Бьякуе и, вцепившись в складки формы, прижалась к нему всем телом.– Спасибо, брат, вы так много для меня делаете…
– Дурочка, я же твой брат,– капитан Кучики обнял сестру, и через несколько секунд мягко отстранил.– На, съешь печеньку. И не хлопай глазами, Хисана готовила!
– Спасибо…
Рукия, не евши уже три дня – в Башне Раскаяния заключенные постятся – тут же вцепилась в шоколадную печенюшку приготовления своей сестры, провожая брата благодарным взглядом.
«Если Совет отклонит и этот протест…– капитан Кучики скрылся в сюмпо.– Я вытащу ее любой ценой. Но зачем вам потребовалось сдавать ее правосудию, Наставник? Что за игру вы ведете? Потерпи, Рукия. Даже если все мои протесты будут отклонены, я вытащу тебя, и плевать мне на то, почему Совет вдруг уперся рогом».
Центр Сорока Шести, архив
Ячи и Ичи переглянулись перед высокими двустворчатыми дверями. Двое охранников с двузубыми вилами смотрелись так комично, что обе девочки немедленно заподозрили подвох. Ячиру жестами показала Йоруичи, что следует отойти глубже в тень, спрятаться там и просканировать архив на предмет средств защиты. Йоруичи кивнула и неслышно растворилась во мраке никогда не освещаемых коридоров подземного комплекса.
