Два потока испепеляющего пламени столкнулись, разбрасывая во все стороны струйки огня, а над бушующим огненным морем возникли две фигуры, почти не различимые даже для опытного глаза, и обменялись ударами. Запредельная скорость не позволяла рассмотреть самих выпадов, но их последствия не остались незамеченными.
Горы снова содрогнулись, две ударные волны разметали пламя и прокатились по хребту, кроша скалы и ломая твердое базальтовое плато там, где оно не превратилось в лаву и не вскипело.
Главнокомандующий Готей-13 опустился на лаву, тут же затвердевшую под его ногами, тяжело дыша. Его противник стоял напротив и тоже пытался отдышаться, но взгляд старика приковала черная катана, покрытая серебристой вязью.
«Его занпакто продолжает эволюционировать, — старый синигами бросил на Кеншина настороженный взгляд.— Это означает… неужели его сила еще не достигла своего природного предела?»
Кеншин исчез, и Генрюсай едва успел парировать его быстрый и неожиданно мощный удар, оставивший на Рюджин Джакке неглубокую зазубрину и заставивший Ямамото отступить на шаг назад.
Потоки ало-черного пламени сталкивались с огнем Генрюсая, пожирали его, подавляли и оттесняли назад, вынуждая старика тратить значительное количество усилий на их поддержание. А потом Карасу вскинул свободную от меча руку, выпуская в Ямамото Кирю Гекидзоку Синтэн Райхо. Поток молний столкнулся с мгновенно выставленным данку, а слева пришелся удар покрытой вязью катаны, окутанной черной дымкой.
Как Генрюсай и предполагал ранее, занпакто Кеншина Карасу поглощающего типа — алое пламя, смешанное с черной дымкой, перекинулось с клинка на неглубокие раны, углубляя их и вытягивая неожиданно много реацу и жизненной энергии.
Вот они снова сблизились. Снова обмен ударами в полную силу, снова сила и мастерство вступили в схватку с тысячелетним опытом. Снова ничья и неглубокие раны у оппонентов.
— Неплохо, старик, — ухмыльнулся Карасу, заживляя обгоревшую рубленую рану, прорубившую мышцы груди наполовину.
— … — Генрюсай ничего не ответил. На левом предплечье пылала ало-черным пламенем неглубокая резанная рана, и лишь значительным потоком реацу старик сумел подавить чужеродную энергию и оборвать поглощение Кеншином своей реацу.
— Ладно, пора мне стать серьезнее, — голос Кеншина вдруг изменился, насмешка и веселье исчезли, оставив спокойствие и отрешенность.
Генрюсай не успел отреагировать и получил могучий удар в грудь, нанесенный взмахом руки. «Бала!» — определил старик по кольцу разрядов и выбросил в противника поток пламени. Карасу сразу понял, что силы в этом ударе в несколько раз больше, и предпочел уклониться, возникая слева и поднимая левую руку. На кончике указательного пальца вспух синий шар и моментально взорвался стремительно расширяющимся лучом чистой разрушительной мощи. Ямамото рубанул навстречу, рассекая неожиданно плотное и мощное серо, отступил и парировал два удара такой силы, что катана задрожала в руке старика.
А потом бедро пронзила острая, жгучая боль, отозвавшаяся нарастающей слабостью и головокружением.
«Проклятье, — Генрюсай соскочил с клинка противника и полетел спиной вперед.— Он меня…»
Мысль прервалась столкновением со скалой, разрушившим кусок базальта до основания, а затем вокруг старика взметнулись потоки черного пламени и начали стремительно кружиться вокруг него, формируя сферическую огненную клетку.
Кеншин направил на Ямамото катану и сделал движение, словно повернул ключ в замке. Прутья огненной клетки сжались и породили ало-черную вспышку. Взрывная волна вперемешку с пламенем заставила горы содрогнуться, базальт по краю огненной вспышки просто вскипел и начал испаряться, а в эпицентре собрался сгусток пламени, не выпуская из плена главнокомандующего Готей-13.
Генрюсай широко и мощно махнул мечом, гася окутавшее его поглощающее пламя и тяжело дыша. Но враг не дал ни мгновения передышки и немедленно атаковал, обрушивая град ударов, каждый из которых был словно сильнее, быстрее и точнее предыдущего. Нога нещадно болела, левая рука отказывалась слушаться, а удерживать удары противника правой рукой становилось все труднее и труднее.
Кеншин чуть нахмурился, обрушивая на соперника град ударов в полную силу и ожидая подвоха. И верно, стоило ему показать легкое расслабление, как Генрюсай тут же выпустил в Кеншина необычайно сильную версию хайэна. Карасу уклонился, ответил балой в рану на бедре и с силой пнул Генрюсая в грудь, ломая два ребра и сшибая старика с ног.
И едва успел блокировать волну неожиданно сильного пламени, подавив его потоком черного огня.
— Хватит с меня сдерживаться, — прорычал Ямамото, высвобождая всю свою гигантскую реацу и обрушивая на Кеншина вал из пламени.
— Поздно одумался, — Карасу направил на вал испепеляющего пламени волну черной дымки и поднял клинок: — Хадо девяносто один, Сэндзю Кохэн Тайхо.
Девять ярких сгустков розовой энергии пронеслись сквозь прореху в стене пламени, пробитую поглощающей дымкой, и ударили Генрюсая в упор, не давая ему времени ни на защиту, ни на подавление.
