Комментарий к Глава 4 Пришел в общагу. Вздремнул. Проснулся, испытал прилив вдохновения и накатал вот это) Читайте, наслаждайтесь, оставляйте отзывы, мне очень важно ваше мнение)
Сейрейтей, расположение девятого отряда
Юки не помнила, как оказалась в своем кабинете. С момента встречи с братом все прошло, как во сне. И лишь глухая боль обиды отпечаталась в памяти, словно выжженная раскаленным железом.
Девушка села в кресло, скрещивая руки на столе, и разрыдалась, уткнувшись лицом в белые рукава хаори. Как и тридцать лет назад, она снова ощутила себя преданной и проданной. Она так надеялась, что брат встретит ее и прижмет к себе, как в старые времена, но что он ей сказал? «Опомнись, глупая». И все, набросился на Айзена, словно тот повинен во всех его бедах. И тут пришло страшное осознание того, что брат больше ее не любит, что он ненавидит Айзена, а она– лишь преграда, помеха…
– Почему ты плачешь?– красивый, мягкий голос капитана пятого отряда окутал ее, заставил поднять голову. Теплые, внимательные глаза за стеклами очков…
– Кончай этот цирк, Айзен,– всхлипнула Юки.– И убирайся! Я хочу побыть одной…
Обычно окрика оказывалось достаточно, чтобы поставить на место этого прилипчивого засранца, чье желание затащить ее в постель Юки видит невооруженным глазом. Просто написано на лбу, а иногда не только на лбу…
Но Айзен не ушел. Видимо, недостаточно решимости в ее голове, видимо, он чувствует, что она не в том состоянии, чтобы дать отпор. И нагло воспользовался этим!
Ладонь Айзена легла на плечо и сразу почувствовалась чем-то неправильным, чужеродным, лишним. Юки дернула плечом, но Айзен продолжил настойчиво поглаживать ее. Понимает, что Юки не встанет и не отвесит зубодробительную затрещину, не звезданет потом острой коленкой в пах, как бывает всякий раз, когда кто-то распускает руки.
Теперь пальцы Соске поглаживали тыльную сторону ее кисти. Мужчина ухмыльнулся, азарт и ощущение близости такой долгожданной добычи подталкивали его к более решительным действиям, но Айзен усилием воли сдерживал себя, не спешил. Если он позволит себе слишком много, то спугнет Юки, и тогда одними синяками он не отделается. Лучше немного потерпеть…
– Не надо плакать,– улыбнулся Соске.– Тише, милая Юки, не плачь.
– Айзен… прекрати…– на этот раз прозвучало жалобно и неуверенно. Юки с удивлением осознала, что слишком сильно размякла для того, чтобы дать отпор, что эти ненавязчивые ласки начинают ей нравиться…
– Твои губы говорят «прекрати», но глаза говорят «продолжай»,– мурлыкал Соске своим красивым, глубоким, очаровывающим голосом, так приятно ласкающим слух Юки. Девушка со стыдом осознала, что начинает возбуждаться, слишком давно у нее не было мужчины… что она подается навстречу ладони, ласкающей ее щеку. Мягкая и крепкая одновременно, с мозолями от меча, рука Айзена до боли напомнила ей руку брата, до сладкой дрожи в теле и тянущей пустоты там, в низу живота.
– Плохие губы надо наказать,– вот это Соске прошептал ей в самые губы. Губы Юки приоткрылись, ловя теплое дыхание. «А, будь что будет»,– смирилась девушка, неуверенно подаваясь навстречу. Что ее остановило от того, чтобы окончательно потеряться в водовороте чувств, она не знает. Возможно, это было торжество, вспыхнувшее в глазах Айзена. Возможно– приближение такой знакомой реацу.
– Эй, ты, хмырь очкастый,– рыкнул кто-то рядом с окном. Юки дернулась в сторону, отстраняясь от руки Айзена и багровея от смущения, что их застукали за таким пикантным делом.
– Она же тебе сказала прекратить,– Кенпачи Зараки смерил Айзена жутковатым взглядом. Будущий властелин мира почувствовал прилив ярости и едва сдержался, чтобы не зарубить этого солдафона здесь и сейчас. «Как? Как этот тупой ублюдок посмел прервать меня?– кипел Соске Айзен, внешне сохраняя спокойную приветливую улыбку на лице.– Сраный ублюдок из Зараки, погоди немного, я тебе все припомню…»
– Это женщины, Кенпачи,– приторно улыбнулся Айзен.– Ты же знаешь…
– Знаю, как они не любят, когда их принуждают,– гаркнул Зараки. Мощный порыв реацу капитана одиннадцатого отряда выбил стекла в стеллажах, смел бумаги и чернильный прибор с рабочего стола, распахнул оконные рамы с такой силой, что они ударились о стены, и от этого удара стекла с жалобным звоном высыпались на брусчатку.
– И знаю, что их можно соблазнить сейчас, но потом они горько пожалеют,– радужка глаз Кенпачи пылала жутким огнем. Девушка же словно протрезвела или очнулась от легкой дремы, словно сбросила какое-то наваждение. Возбуждение ушло без следа, Юки с ужасом осознала все произошедшее. Ей показалось, что появление Зараки сняло какую-то пелену с ее разума, стерло нечто чужеродное, страшное, что едва не заставило ее отдаться Айзену здесь и сейчас.
– Не мешайся у меня под ногами,– впервые за последние годы Айзен потерял самообладание и схватился за занпакто.– И не вмешивайся в мою личную жизнь, понял?
