— Чтоб тебя, — жалобно выдохнула Шаолинь.— Я даже разозлиться не могу…, а ты, гад, вечно издеваешься… ну-у-у-у! Прекрати…
Кеншин не внял и продолжил баюкать девушку, покачиваясь из стороны в сторону.
— Маленькая лгунья, я знаю, как ты это любишь, — снова ласковый поцелуй в лоб. Шаолинь изо всех сил пыталась сердиться, но не могла. Совсем.
Кеншин разомкнул объятия, повернул малышку Фонг к плите и коснулся губами виска любимой девушки.
— Как это мило, — хихикнула Ячиру и испуганно пискнула: вилка свистнула в воздухе и вонзилась в дверь в сантиметре от ее ушка.— П-п-прости, м-мамочка… я б-больше не буду…
— Конечно, не будешь, — дернула плечом принцесса клана Фонг. Секундное превращение мамочки в главу карательного отряда не спешило покидать голову вздрагивающей дочери. Ячиру, опустив голову, быстренько удрала прочь из кухни. Сколько раз ее ругали за то, что подглядывает за папой и мамой… сколько раз ей влетало за это, аж попа ноет от воспоминаний.
— Ну вот, напугала Ячи, — вздохнул Кеншин и вдруг хлопнул Шаолинь по попе, заставив ее взвизгнуть. Девушка надулась, бросила на него наигранно злой взгляд и повернулась к плите.
В это время избитый до полусмерти Куросаки валялся в горячем источнике на четвертом уровне и наслаждался жизнью. Горячая вода смывала боль, залечивала раны, снимала усталость и придавала силы. Не будучи дураком, парень в который раз задумался над тем, зачем же он нужен директору. Слова Кеншина о том, что он отдаст дочерей только за того, кто сильнее его, теперь выглядели самым натуральным издевательством. Сильнее Кеншина Карасу? Это Ичиго Куросаки представлял с трудом, но изо всех сил стремился к вершине. И ломал голову над тем, что же нужно от него настолько сильному синигами. «Для уничтожения Пустых? Нет, с этим я раньше справлялся, а для более сильных есть те же школьные охранники. Для защиты Ячиру и Йоруичи? Это по-настоящему смешно… Сейчас смешно. А так — кто знает? Может быть, директор воспринимает мои намерения защитить друзей всерьез?»
— Как водичка? — раздался над головой голос директора. Ичиго уже привык к таким внезапным появлениям.
— Водичка что надо, — губы рыжего синигами расплылись в улыбке.
— Тогда я тоже окунусь.
За спиной раздался шорох одежды. Несколько секунд— и Кеншин спустился в воду. Ичиго с интересом взглянул на тело директора и… чего уж там, почувствовал собственную неполноценность. Несколько страшных застарелых шрамов на груди, спине и животе, россыпь мелких, едва заметных рубцов на руках, мышцы, казалось, состояли из железных канатов, хотя и не были ни слишком большими, ни чрезмерно рельефными, как у качков. Плавные, грациозные движения впечатляли, как и всегда.
Рассмотреть ниже Куросаки не успел: Кеншин уже опустился в воду.
— Одно дело — пристальное внимание девушек, — миролюбиво заметил мужчина, устраиваясь поудобнее.— И совсем другое, когда на тебя пялится парень. Впрочем, я тебя понимаю, тело врага может много рассказать о нем. Хочешь спросить, где я получил эти шрамы?
Куросаки мотнул головой, чувствуя невольную робость рядом с этим человеком. Ну как задавать ему вопросы в лоб? Сейчас, преисполненный мирных намерений, директор школы Масиба выглядит так, словно любого намажет на хлеб и съест.
— Нет, я хочу спросить, — начал Куросаки и запнулся. Под взглядом пронзительных и жутких синих глаз ему было откровенно не по себе.
— Ну? — слегка надавил директор.— Спрашивай, Ичиго.
— С какой стати вы взялись меня тренировать? — выпалил Куросаки.— Какая вам выгода?
Директор школы Масиба усмехнулся, откидываясь спиной на каменный выступ.
— А ты сам как думаешь? — прозвучал его голос.— Вопрос сложный, Ичиго. Часто, как и в твоем случае, я принимаю решения интуитивно, и не всегда знаю причины своих поступков. Но попробую ответить. Ты талантлив, и я не хочу, чтобы ты загубил свои способности. Ты очень быстро развиваешься, такой скорости развития я не видел даже у Йоруичи и Ячиру, которые за неполных пять лет достигли того, чего обычные синигами достигают столетиями, а талантливые, от природы одаренные — десятками лет. Полагаю, что дело в твоей природе. В отличие от меня и Шаолинь, ты и девочки — люди. Да, ваш срок жизни не ограничен, как и у нас, синигами, но взрослеете вы в десятки раз быстрее.
— А можно спросить, сколько вам лет? — осторожно поинтересовался Куросаки.
— Через месяц я отмечу свой двести пятьдесят девятый День Рождения. Наша внешность отражает лишь наш психологический возраст.
Ичиго замолк, глядя в одну точку и что-то напряженно обдумывая, но, судя по стеклянному взгляду, что-то не заладилось.
— Трудно осмыслить? — хмыкнул директор.
— Да нет, — рыжик перевел на него взгляд карих глаз.— Я думаю, если вам двести шестьдесят лет, то сколько же лет мне потребуется, чтобы достичь вашего уровня?
Кеншин пожал плечами:
— Меня называли весьма одаренным синигами, но я тренируюсь и совершенствуюсь всю свою жизнь. Лишь недавно я начал подбираться к основам настоящего мастерства.
