Правда, не одна народность, то есть не одни своеобразные условия духа, быта и жизни вообще русского народа, но и степень его экономического, гражданского и прочего развития ставила преграды административным мерам, более или менее тождественным с теми, которые употреблялись и употребляются на Западе для достижения целей государственной жизни. Но это нисколько не обессиливает значения русской народности и нисколько не оправдывает бессознательного, но сильно у нас распространенного, хотя и нисколько не формулированного, по причине бессознательности, мнения, по которому следовало бы, пренебрегая этой народностью и степенью ее развития в разных отношениях, вводить в Россию все, по возможности, западноевропейские административные меры и приемы. Наши финансы вообще и способы приобретения доходов нашей казной служат одним из основательнейших и сильнейших протестов против такого мнения. Мало того, сама наука, то есть как теория финансов, так и политическая экономия в особенности, а с нею и другие политические науки поддерживают и оправдывают этот протест.
В самом деле, из трех главных и более или менее равных (около 100 мил.) составных цифр нашего бюджета одна столь же мало оправдывается наукой, сколько и практикой вообще, в особенности же бытом России и условиями ее экономического и нравственного развития. Это те 100 м<иллионов>, которые в последний раз в нынешнем году получаются путем откупной системы. Заметим кстати, что этот доход казны есть главнейшая причина как того, что у нас не только в последнее время, но и с самого начала откупной системы быстро растет дороговизна, а с ней и другие затруднения, так и того, что наш бюджет возрос до 300 мил., что было бы еще не столь чувствительно, как ныне, если б одна откупная система не обходилась России, кроме 100 мил., получаемых казной от откупщиков, еще по меньшей мере в 300 мил., не обозначенных и не могущих быть обозначенными в бюджете, но тем не менее вносимых в откупа нашим народом. Как бы то ни было, но существование у нас откупной системы объясняется не народностью, не требованиями финансовой науки, не опытами Запада, а только причинами, о которых мы не станем здесь распространяться. Заметим, однако, что откупа не приносили бы казне, быть может, и 40 мил. в год, если б соблюдались, по отношению к действиям прикосновенных к откупам лиц и последствиям этих действий, все те благие узаконения, которые мы читаем в нашем “Своде законов” и наблюдение за исполнением которых возложено правительством на множество официальных лиц. Вот почему, между прочим, если б у нас не было откупной системы, а была бы хотя акцизная, даже самая дурная, и если б казна получала таким способом только около 25 мил. в год, то и наш бюджет не возрос бы никогда до настоящей цифры своей, и в народе нашем было бы более, нежели теперь, средств к легчайшему для него удовлетворению требований казны. Чтоб удостовериться в основательности наших слов, пусть читатели взвесят хотя только условия своего личного образа жизни, и они придут к заключению, что каждое новое средство к жизни не только служит к удовлетворению существующих и более или менее громко вопиющих потребностей, но и рождает, или по меньшей мере пробуждает, еще новые потребности. Государственные казны, управляемые людьми и зависящие от людей, не составляют вообще исключения из этого правила, что имеет, конечно, не только дурную, но и хорошую сторону, ибо основано на законе природы, на законе необходимого и бесконечного развития жизни, но дающего тем не менее единственно благие результаты только тогда, когда его вполне сознают и вполне разумно исполняют.
Из этого следует, между прочим, то, что если наша будущая акцизная система и не доставит казне столько, сколько доставляют ей откупа (что, однако, невероятно при точном исполнении условий вообще этой системы и при необходимом в особенности условии поддержки интересов казны посредством самой широкой печатной гласности в этом отношении), то казна наша не будет в убытке уже потому, что улучшится, без откупов, быт вообще нашего народа и увеличатся материальные средства его, то есть главные источники доходов казны.
Из этого следует также то, что если бы в настоящее, как и в ближайшее к нам прошедшее время, не было у нас откупной, а была бы какая-либо, то есть хотя бы дурная, акцизная система, то сумма доходов нашей казны, получаемых путем мер или способов, принятых на Западе, была бы немногим значительнее суммы настоящих ее доходов, получаемых такими способами, и это частию как потому, что и дороговизна была бы не столь велика, как в настоящее время, а таким образом и расходы казны были бы ограниченнее нынешних, так частию и потому, что отсутствие лишних средств, какими бы способами они ни добывались, хотя бы и путем откупов, уменьшило бы или приостановило бы некоторые расходы, по всей вероятности, именно такие, которые менее других необходимы для народного благосостояния.
