Начало церковных братств относится к отдаленным временам жизни нашего народа. Во времена глубокой древности, когда предки наши были язычниками, у них, как и у всех вообще славян, были так называемые законные обеды, или трапезы в урочные дни, в честь того или другого божества или на память умершим. Христианство изменило этот обычай и дало ему другое направление. Явились общие пиры в дни праздников христианских, например в Троицын день, преимущественно же в так называемые храмовые праздники. Пиры или обеды устраивались складчиною: складчина же производилась не деньгами, а натурою: варили где пиво, где мед, а для этого принимавшие участие в складчине приносили солод, овсяную муку, мед, яйца и т. п., — приносили не в определенной мере, но кто сколько мог. Сторонние лица были приглашаемы на такие пиры в качестве гостей; охотники из окрестностей являлись сами и также были принимаемы за гостей. В иных местах являвшиеся на праздничный пир без приглашения должны были сделать какой-либо денежный вклад, в других — даже такие гости, как архиерей и настоятели монастырей, приглашались на служение в храмовой праздник и, получая за это денежное вознаграждение, должны были, в свою очередь, давать определенное число пудов меду на подсыту, то есть на сварение медового питья для праздника. Общество лиц, устраивавших праздничные обеды, называлось братчиною, или, что то же, братством; самое пированье, устраиваемое таким способом, носило также название братчины. Полагают, что, когда являлись постоянные участники церковных празднеств или пирований, то из ряда учредителей пиров были выбираемы и особые распорядители, заведывавшие как угощением, так и деньгами, вырученными от продажи пива или меду, внесенными в складчину или другим путем полученными. В иных местах братчины имели вид постоянного и притом правильно организованного общества, с особыми источниками доходов, главная часть которых назначалась на содержание церкви и причта церковного. Главные члены такого общества назывались старостами; в их заведывании находилась казна братская, они распоряжались всем, в том числе и пиром в храмовой праздник. Где такого общества не было, там обыкновенным распорядителем являлся староста церковный; и здесь, и там деньги, выручаемые от продажи пива или меду, а также от складчины, употребляются на пользу храма. Братчины в таком смысле — явление общее как на юге, так и на севере России. Ясные указания на их существование восходят к древнейшим временам нашей истории. В 1134 г. новгородский князь Всеволод Мстиславлович построил в Новегороде церковь во имя св. Иоанна Предтечи и, желая обеспечить на вечные времена содержание как церкви, так и причта ее, назначил в пользу их сбор за вес воска в Торжке и самом Новегороде; попечителями же церкви и причта и распорядителями доходов, на содержание их назначенных, избрал 4-х почетных жителей Новагорода. Трое из них названы старостами, а четвертый тысяцким. Под надзором этих главных блюстителей, для постоянного попечения о храме, устрояется из торговых людей купечество, или, что то же, купеческое братство, совершенно изъятое от суда посадника княжего и бояр новгородских. В это братство мог вписаться всякий, но должен был дать братству единовременного вклада 50 гривен серебром. Братство в храмовый праздник имело право варить и продавать мед по старине, как сказано в грамоте, данной на учреждение братства, а грамота дана в 1134 г.[56] Это самое древнейшее и довольно обстоятельное свидетельство о существовании братств. Другое содержит в себе одно голое указание. Так, в 1159 г. полочане звали своего князя Ростиславича на братчину ко святой Богородице на Петров день.[57] Приведем и еще одно свидетельство из древнейшей русской песни. В ней говорится следующее:
