Статьи и лекции полностью

По существу вопрос о том, как приобретается видение своего греха, или познание себя, своеговетхогочеловека, является центральным в духовной жизни. Святитель Игнатий прекрасно показал его логику: только видящий себя погибающим нуждается в Спасителе; "здоровым" Христос не нужен. Поэтому для хотящего верить во Христа право — и бесы веруют и трепещут (Иак. 2, 19), — стремящегося к спасению, иначе — для желающего вести правильную духовную жизнь, это видение является основной задачей подвига и одновременно главным критерием его истинности. Напротив, подвиг, не приводящий к такому результату, является лжеподвигом, а духовная жизнь без него — лжедуховной. Апостол Павел именно эту мысль высказывает, обращаясь к Тимофею: "Если же кто и подвизается, не увенчивается, если незаконно будет подвизаться"(2 Тим. 2, 5). Преподобный Исаак Сирин говорит об этом еще более определенно: "Воздаяние бывает… не добродетели и не труду ради нее, но рождающемуся от них смирению. Если же оно будет утрачено, то первые будут напрасны".

Последнее высказывание открывает собой еще один важный аспект в понимании духовной жизни и ее законов; не добродетели сами по себе и не труды приносят человеку благо Царствия Божия, которое внутри нас есть (Лк. 17, 22), но проистекающее из них смирение. Если не приобретается смирение, бесплодны и бессмысленны все труды и добродетели. В то же время только подвиг исполнения заповедей Христовых научает человека смирению, или, по слову преподобного Симеона, его немощи, через познание которой и открываются человеку врата рая, Так выясняется одна из сложных проблем в богословии: о соотношении веры и так называемых добрых дел.

Святитель Игнатий уделяет большое внимание этому вопросу. Он рассматривает его в двух аспектах: во-первых, в плане понимания необходимости Жертвы Христовой и, во-вторых, в отношении к христианскому совершенству. Выводы его, выражающие само существо святоотеческого опыта, в то же время очень необычны для многих, незнакомых с писаниями отцов. Он пишет: "Когда бы добрые дела по чувствам сердечным доставляли спасение, то пришествие Христово было бы излишним". "Дела мнимо добрые, по влечению падшего естества, растят в человеке его "я", уничтожают веру во Христа, враждебны Богу". "Несчастлив тот, кто удовлетворен собственной человеческой правдой: ему не нужен Христос". "Таково свойство всех телесных подвигов и добрых видимых дел. Если мы, совершая их, думаем приносить Богу жертву, а не уплачивать наш необъятный долг, то добрые дела и подвиги соделываются в нас родителями душепагубной гордости". Епископ Игнатий даже так пишет: "Делатель правды человеческой исполнен самомнения, высокоумия, самообольщения… ненавистью и мщением платит тем, которые осмелились бы отворить уста для самого основательного и благонамеренного противоречия его правде; признает себя достойным и предостойным наград, земных и небесных". Отсюда и естественный призыв: "Не ищи совершенства христианского в добродетелях человеческих: тут нет его; оно таинственно хранится в Кресте Христовом". Таким образом, правда и добродетели ветхого и нового человека оказываются не взаимодополняющими друг друга, а взаимоисключающими, ибо первые превозносят человека в своих глазах, ослепляют его и тем "отнимают" у него Христа, вторые, напротив, открывают человеку его падшую природу, смиряют его и приводят ко Христу.