– Когда в конце января 1944 года в Ташкент пришло известие о полном снятии блокады Ленинграда, я написала стихотворение "Победителям". – И она прочла его мне. – А еще раньше, – продолжала Анна Андреевна, – я написала о защитниках Ленинграда. А вы, мои друзья последнего призыва!
Чтоб вас оплакивать, мне жизнь сохранена
Над вашей памятью не стыть плакучей ивой,
А крикнуть на весь мир все ваши имена!
Да что там имена!
Ведь все равно – вы с нами!..
Все на колени, все!
Багряный хлынул свет!
И ленинградцы вновь идут сквозь дым
рядами –
Живые с мертвыми: для славы мертвых
нет. ...Я с жаром поблагодарил Анну Андреевну, она продиктовала мне прочитанные стихотворения. Я включил их в свою статью, опубликованную в первом номере журнала "Знамя" за 1945 год.
В марте 1946 года позвонила Анна Андреевна и сказала, что ее пригласили выступить с чтением стихов в Дом ученых (в Лесном).
– Я дала согласие. Но они еще спросили, кто бы мог произнести вступительное слово. Слушатели Дома ученых, как сказала звонившая мне милая женщина, хотят познакомиться с творческим путем Ахматовой... Я рекомендовала вас. Пожалуйста, не отказывайтесь, когда вам будут звонить.
Я был встревожен таким приглашением. Поэзией XX века я никогда серьезно не занимался. Об Ахматовой не писал... и вдруг выступать с рассказом о ее творческом пути?..
Анна Андреевна успокаивала меня:
– У вас впереди целая неделя...
Отказываться было неудобно, соглашаться бесконечно трудно. Я все-таки согласился. Пожаловался, что дома у меня нет всех ее книг. Анна Андреевна успокоила:
– Беда поправимая. Приходите, я помогу. А при встрече, чтобы окончательно развеять мою тревогу, сказала: '
– Я не буду вам мешать и посижу в другой комнате. Не очень я люблю подобные представления. Это как на гражданской панихиде – говорят о заслугах усопшего. Присутствовать на собственной панихиде – кощунство. Но люди хотят узнать обо мне, а прочесть негде. Нельзя не уважать их просьбы.
...Настал день нашего выступления. Я стремился взглянуть на творчество Ахматовой с нового, послевоенного рубежа. Многое тогда проверялось историей. Я попытался объяснить своим слушателям отсутствие больших социальных и исторических тем в раннем творчестве Ахматовой. Двадцатилетняя женщина, вступая в самостоятельную жизнь, была далека от нарастающей общественной борьбы, от людей, которые ее вели. Отсюда ее поэтическая позиция. Но грянула первая мировая война, которая потрясла Россию, и юная Ахматова не могла не почувствовать народной беды, не откликнуться на горе крестьянок-солдаток: "Над ребятами стонут солдатки, вдовий плач по деревне звенит". Она писала: "Мы на сто лет состарились, и это тогда случилось в час один..." Но перед лицом страшных событий оказалась одинокая женщина. И было бесконечно трудно ей справиться с горем. Отсюда и чувство бессилия в ее стихах.
Но ее дореволюционные стихи нельзя воспринимать однозначно, в них запечатлелось время, трагизм и неустроенность человеческой жизни в кризисные для России годы, появился образ Петербурга и впервые обозначилась тема Пушкина, такая программная для всего творчества Ахматовой, был создан образ поэта-лицеиста ("Смуглый отрок бродил по аллеям...").
Блок веровал: только та поэзия истинная, о которой можно сказать – здесь человек сгорел. Поэзия Ахматовой – вся исповедь, обращенная к людям, исполненная стремления поделиться с ними своим душевным богатством, своей песенной силой. Но не пытайся для себя хранить
Тебе дарованное небесами:
Осуждены – и это знаем сами –
Мы расточать, а не копить.
1915 ...Мое восприятие лирики Ахматовой не было сугубо личным – оно совпадало с мнением многих послевоенных читателей. Той же весной Анна Андреевна выступала с чтением стихов по Ленинградскому радио. После передачи она получила множество писем (писали на адрес радиокомитета). Письма были от женщин и мужчин, от людей разных профессий и возрастов – и все благодарили за стихи. Одно из них, письмо рабочего Невдубстроя от 12 июля 1946 года, я переписал: "Вчера я слышал достойную оценку вашей по форме скупой, а по содержанию и жизненности богатой поэзии. Слышал и ваш голос. Я радовался и был в восхищении, как вы своим голосом прочли те золотые строчки, которые созданы скромным в нашей поэзии человеком, но одаренным своеобразным талантом, исключающим излишний пафос. Я читал ваши произведения, но не многие и только в новых изданиях:
"И та, что сегодня прощается с милым", "Мужество", "Наступление", "Статуя „Ночь" в Летнем саду", "Про мальчика" и другие. Все они проникнуты небывалой любовью к людям, к самым маленьким, к нашей отчизне. Часть из них я читаю в нашей самодеятельности, и публика их принимает с восторгом и гордостью..."
Первый номер "Знамени" за 1945 год, где была опубликована моя статья со стихами Анны Ахматовой, вышел с опозданием – в марте. Я получил журнал в первых числах апреля. Сразу же позвонил Анне Андреевне, поздравляя с публикацией ее стихов. Спросил, когда могу занести ей журнал...
– Подержите журнал у себя. Я на днях буду у вас.
