Те, кто так любит ругать советскую власть, рассказывать о ее тотальном аморализме и о преимуществах «достойной жизни» перед великими задачами, могут наглядно убедиться, к чему приводит отказ от этих задач и от моральной ответственности за былых сателлитов. И не надо ссылаться на иссякание ресурса — великая задача дает великий толчок, а «достойная жизнь» без целей, смыслов и ценностей ведет лишь к ускоренной деградации. Мы не в силах исправить киргизскую ситуацию. Но осознать ответственность за нее нам не мешает никто. Учесть этот урок на будущее — и по-человечески принять беженцев — важнее и нравственнее, чем послать в Ош миротворцев.
№ 107, 17 июня 2010 года
Идея, нет слов, перспективная, но вызывает некоторые вопросы. Источник материального поощрения указан, это бюджетные средства — и то слава богу, не будут по крайней мере разорять олигархов. Непонятно иное: кого следует считать лицом, противостоящим терроризму? Тут уже возможны разночтения.
Все мы знаем, например, что надо поощрять гражданина, который обезвредил смертника или предотвратил взрыв на транспорте. Иной вопрос, что по современным российским меркам в террористы запросто может попасть любой, кто сходил на митинг и нарушил там общественный порядок, либо рядовой и ни в чем не повинный член организации, которую провозгласили экстремистской.
Только что вон собрались уголовное дело против художницы Лены Хейдиз возбуждать — за невиннейшую картинку, где меж двумя половинками занавеса, черной и красной, высовывается несчастная петрушечья голова и на черной половинке мат, а на красной молитва. Вот Хейдиз уже и рознь разжигает, а от розни до террора — сами знаете…
Но даже если отринуть все эти сомнительные дела — как-то все равно неловко. Потому что нечего корыстный мотив привлекать к святому делу разоблачения террористов. Я понимаю еще, когда выдают матерям деньги за то, что решились родить: растить-то детей надо? Но награждать деньгами — не медалями! — за то, что человек помог предотвратить массовое убийство… как-то это, знаете, подмена. И соблазн — появляется серьезный стимул оклеветать соседа.
Если кто не помнит рыбника из «Уленшпигеля» — монстра, клеветавшего на соседей, — перечитайте Де Костера. Но ведь рыбник не со злобы клеветал — по законам инквизиции, доносчик мог претендовать на часть имущества оклеветанного. Я вообще очень опасливо отношусь ко всякого рода подменам мотива. Скажем, активные благотворители утверждают, что личным примером привлекают сердца к благотворительности: они же звезды, а обыватель всегда хочет сострадать звездам. Мне возразят: больным или бедным все равно, из каких соображений им помогут.
Но — не скажите. Если им помогут из милосердия — есть шанс, что помощь будет системной и адресной и не отхлынет при первых препятствиях, потому что это серьезный стимул. А желание подражать звезде — стимул пошлый и, главное, поверхностный: отстегнут три рубля и, не проследив их пути, забудут. И станут считать себя хорошими. Так же и тут: боюсь, что вместо реального разоблачения террористов — из ненависти к террору и любви к Отечеству — начнется банальная охота на ведьм в поисках вознаграждения. Мировая история показывает, что прагматизм — вещь очень невыгодная. Крепко только то, что делается из соображений идеализма.
А потому, господа, ей-богу, не пытайтесь вы все на свете стимулировать рублем. Хоть раз пообещайте человеку просто почет, или благодарность Родины, или вовсе ничего — потому что противодействовать террору ведь естественно, как дышать. А если такие простые вещи у нас уже приходится делать за деньги — это значит, что мы и без всякого террора дошли до полураспада.
Я понимаю, как вызывающе это звучит. «Заметки-то небось за деньги пишешь?» — спросит читатель. Да, читатель, заметки — за деньги. А стихи — забесплатно, для души. И стихи, честное слово, получаются у меня лучше.
Об уровне Московского фестиваля спорят не первый год — и звезд на нем мало, и призы присуждаются иррационально, и открытий в конкурсе нет, — но все это, по-моему, ничуть не продуктивнее, чем обсуждать вкусовые достоинства топора, из которого сварена каша. Топор может быть туп или недостаточно наварист, но дело совершенно не в нем. Важно, что вокруг него заваривается полноценный кулеш.
