Что этот тренд состоит в ухудшении всего плохого, я догадался давно, еще наблюдая за состоянием отечественного искусства. Но от искусства, в общем, жизнь нации зависит мало: оно нужно для развлечения, самоуважения, морального совершенствования, но воров оно не ловит, имущественных споров не решает. А тут под ударом оказались все сотрудники правоохранительных органов, какие ни есть: сначала их ни с того ни с сего переименовали, думая, видимо, что как вы яхту назовете, так она и утонет, а потом все они оказались выведены за штат и берутся теперь на работу только после серьезных испытаний. Одно из них ― экзамен на знание законодательной базы. Второй ― изучение поведения сотрудника в быту. И третий ― в случае необходимости, как подчеркнул министр Нургалиев,― проверка на полиграфе.
Если уж говорить всю правду, как на детекторе лжи, то я проверял бы будущих полицейских по совершенно другим критериям. Чисто профессиональным. Правдивость от них требуется куда реже, чем умение быстро бегать, хорошо водить машину и прицельно стрелять. Они должны уметь разнимать дерущихся и транспортировать раненых или пьяных. Хорошо бы они обладали развитой памятью и быстрой реакцией. Иными словами, правосознание требуется от полицейского не в большей степени, чем знание ПДД ― от гонщика Формулы-1. С законностью должны разбираться юристы, с правом ― правозащитники и адвокаты, с расследованием ― следователи. А от милиционера, даже если его назовут полицейским, требуется не хорошее поведение в быту и даже не знание Конституции. Для него не обязательна даже любовь к детям, хотя желательна она, по-моему, даже для представителей жестоких профессий ― писателей, стоматологов, налоговых инспекторов… Полицейский должен уметь вмешаться, когда на его глазах происходит изнасилование женщины или ограбление позднего прохожего. Сейчас он этого попросту не умеет и отговаривается соображениями о том, что отвечает за другой участок. Наша милиция избивала подследственных не потому, что это доставляло ей удовольствие, а потому, что не умела найти истинных виновников преступления и заставляла невинных признаться в несделанном. Полицейский должен уметь найти виноватого, тогда ему не потребуется ради статистики выколачивать признания из честного гражданина. И дело тут не в правосознании, а в элементарном профессионализме. Я не такой уж сторонник переименования милиции в полицию. Но коль скоро оно совершилось, я хочу, чтобы полицейский вел себя как полицейский. То есть был таким себе терминатором, а не справочником по моим правам. Свои права я сам знаю.
И если он, кстати, будет дома покрикивать на жену, это не моя проблема. Жена должна уметь дать сдачи, потому что она ― жена полицейского, а не какого-нибудь литератора.
