Я понимаю, какой гнев на себя навлекаю, но противникам межнациональной розни стоило бы помнить русскую пословицу: «Волка на собак в помощь не зови». Судебное преследование за текст, хотя бы и откровенно фашистский, не панацея от фашизма. Законодательное запрещение любых публикаций на национальную тему на деле лишь раздразнивает гусей, способствует скандальной славе и всенародной поддержке фашиствующих публицистов. При этом за экстремизм, безусловно, наказывать надо, но решения о наклеивании опасного ярлыка «экстремист» и «разжигатель» должна принимать иная инстанция, а уж никак не наши уголовные суды, известные своей беспристрастностью. Репрессии ведь всегда начинаются с тех, кого репрессировать есть за что. Серия сталинских литературных расправ начинается с РАППа, который сам всех давил и всем надоел. Огосударствление бизнеса начинается с равноудаления олигархов, которых всенародно хотят равноудалить известно куда. Сегодня расправа с прессой начинается с антифашизма. Антифашизм, безусловно, хорошее слово. Правда, оно же написано и на знамени «Наших» — организации, никак не ассоциирующейся со свободой и независимостью. Сегодня в списке экстремистских материалов представлены главным образом антисемитские (антикавказских почему-то почти нет, антиамериканских нет вовсе, а ведь тех и других можно наковырять сотни). Но завтра? Завтра высок шанс увидеть там любой публицистический текст, в котором высказывается недовольство нынешним социальным строем в России. И хочу вам напомнить, дорогие товарищи, что всех жертв политических репрессий, как правило, арестовывали именно за экстремизм. И Достоевского. И апостолов.
Я не приравниваю фашистов к апостолам, я просто хочу напомнить антифашистам, что фашизм порождается не отсутствием запретов, а, наоборот, их избытком. С фашизмом от запретов ничего не сделается — глядишь, он еще и сил наберет. Надо уничтожать предпосылки для его возникновения — двойную мораль, цинизм, социальное расслоение; государству самому нужно избавиться от экстремизма как в отношении несогласных, так и в отношении гастарбайтеров… Со словом же бороться может только другое слово, и потому нам нужно как можно больше сочинений, объясняющих, что такое тупая, безжалостная и бесперспективная власть большинства. Это и будет борьба с экстремистскими движениями, а запрет на 14 случайно выбранных текстов никого не сделает ни чище, ни милосерднее.
Все тоталитаризмы утверждались на тронах именно за счет борьбы с экстремистами. Гитлер боролся с коммунизмом, Сталин — с троцкизмом, и оба позиционировали себя в качестве защитника масс от злодейской пропаганды. Цензура ведь не дура вопреки известной рифме. Она знает, кого запрещать, чтобы обыватель увидел в ней надежду.
У М. Агеева (псевдоним эмигранта первой волны Марка Леви) был рассказ «Проклятый народ» — о том, как еврей останавливает беззаконную расправу с антисемитами. Но это не проклятье, это просто способность понять, что в беззаконной расправе с твоими врагами ключевым является слово «беззаконная». И что начинают с них только для того, чтобы при твоем же одобрении взяться за тебя.
Будем же умными.
Два вице-премьера съездили на озеро к подрастающей смене. И тут некоторые задаются вопросом: будет ли у «Наших» Селигер-2008? Или эта прекрасная организация создавалась исключительно под президентские выборы и после них окажется никому не нужна?
Что за детская недальновидность! Это году в 2004-м можно было предполагать, что в России возникнут предпосылки для «березовой» или другой розовой революции, что у нас пойдут уличные волнения и надо будет кем-то уравновешивать бунтовщиков. Ничего подобного не случилось: болото новой стабильности поглотило все и вся, и не сказать, чтобы жизнь в стране стала сильно лучше.
Нынешняя российская власть озабочена не сохранением или благосостоянием народа, который на протяжении всей российской истории пребывает примерно в одном состоянии, но формированием внятной элиты, которая и дальше сможет обеспечивать адекватность и преемственность внутри страны.
Эта новая российская ориентация замечена пока не всеми. Главная особенность нынешней России — она прагматически исходит из данностей. Всех спасти не получится — давайте спасем тех, кого можно. Этих «кого можно» будет очень немного — обслуживающий персонал трубы плюс их собственная идеологическая, бытовая и прочая обслуга. Нам не нужно столько народу. Нам не нужна вся молодежь. Нам нужна лишь та ее часть, которая сама собою отфильтруется в результате долгой селекции: гибкие, послушные, задорные, румяные, быстрообучаемые, способные с умным видом повторять пустые слова и готовые целовать черта под хвост в обмен на обещание стажировки в Газпроме.
