Ленин, может, был не очень продвинутым философом, но стратег он был первоклассный. И четко сказал: ни одна стачка не будет иметь успеха, покамест ограничивается экономическими требованиями. Эффективна в России может быть только политическая борьба, потому что только ее власть по-настоящему боится. Если встанут 10 конвейеров, 20 предприятий, это никого не испугает и не убедит. Но если хоть на одном этом предприятии будет высказано даже самое скромное политическое требование, то это вызовет со стороны властей серьезный репрессивный ответ, как в Польше. А репрессии — главный стимул для революционной ситуации. И в этом смысле те, кто сейчас — еще до всяких политических выступлений — хватает активистов «Единства», поступают недальновидно.
Все это, скорее всего, кончится ничем именно из-за отсутствия лидеров, которые бы по-настоящему хотели перемен. И это лишний раз доказывает, что российская история циклична: в нужный момент для пожара достаточно искры, а в иной период и цистерны бензина не хватит. Но если сегодня в Тольятти найдется трое принципиальных людей, «Единство» сможет стать «Солидарностью».
Нечто подобное случилось и в Арктике: два наших батискафа спустились на глубину соответственно 4.261 и 4.302 метра и установили там российский титановый флаг, попутно взяв пробы грунта на предмет идентификации Северного полюса в качестве российской территории. Дело в том, что он может оказаться на территории нашего континентального шельфа, а именно — хребта Ломоносова.
Россия известна нелюбовью к рутинной, повседневной и дотошной работе, но хороша для разовых подвигов, поражающих человечество и входящих в легенду. Поэтому, возможно, наша жизнь не особенно комфортна, зато история полна всякого рода марш-бросков — то в космос, то на дно морское, то к вершинам нанотехнологий. Если завтра нефть обнаружится на Марсе, наши космолеты будут там первыми — вне зависимости от того, платят ли пенсии в русской провинции. Мелочи нас никогда не останавливали, и в этом есть резон: пенсий не будут платить и так, и лучше уж быть космической и океанской сверхдержавой с неплаченными пенсиями, нежели частью третьего мира с той же особенностью. Российский опыт показывает, что деньги, сэкономленные на отказе от амбициозных и бессмысленных подвигов, так и так не доходят до населения, потому что разворовываются; так уж лучше космос штурмовать и глубины флажковывать, нежели строить еще десяток дач на Лазурном Берегу.
Вскоре мы наверняка станем свидетелями нескольких столь же красивых и столь же бессмысленных марш-бросков — преимущественно с участием парламентариев. Чилингаров, хочу напомнить, единоросс — из самых заметных. Не говорю здесь о его полярнических заслугах — они бесспорны, но его агрессивно-гордый патриотизм самого подобострастного толка, громокипящий, не допускающий возражений, хорошо запомнился еще по олимпийскому скандалу 2002 года, когда дисквалифицировали наших лыжниц. Чилингаров наверняка не остановится на посещении полярного дна: расстановка флагов — дело трудоемкое, но, в сущности, нехитрое.
Такими бессмысленными (ибо смысла во внутренней политике России давно уже не просматривается), но эффектными, абстрактно-агрессивными, самодовольно-гордыми акциями мы и будем теперь заниматься — расставлять флаги и прочие метки на том, что либо принадлежит другим, либо не нужно никому. Нам не дадут решать судьбы мира — по крайней мере до тех пор, пока они опять не окажутся на волоске, как во время второй мировой: в таких ситуациях именно Россия остается последним шансом человечества и с присущей ей радикальной отвагой совершает требуемый подвиг. В стабильном мире нам обычно отводят третьи роли, и изменить это положение мы не в силах, ибо для изменений требуется как раз ненавистная нам рутинная работа с соблюдением скучных правил.
