Конкурсу «Евровидение» в России, Бог весть почему, придается исключительное значение. Почему-то нам очень надо выиграть «Евровидение», хотя эстрада — не главная отрасль нашей культуры. Конкурс проходит у нас, в Москве, и тут уж надо побеждать кровь из носу, как если бы речь и впрямь шла о чем-то судьбоносном; лично мне куда больше понравилась бы аналогичная суета вокруг кино — наши картины давно уже не попадают в конкурсы главных фестивалей. Но раз уж нам приходится драться на чуждом для нас поле, хоть и на своей территории, Россию впервые за многие годы можно поздравить с безупречным выбором.
Победа Анастасии Приходько — вещь полуслучайная, как почти все великое; украинская победительница «Фабрики звезд» досталась нам по принципу «На тебе, Боже, что мне негоже». Украина ее отвергла, Россия стремительно подхватила. Почему вдруг украинское жюри не допустило Приходько до финала, разбираться скучно. Кажется, на Украине наступила ситуация, которую Солженицын применительно к русской революции назвал воронкой: все стороны делают худшие ходы, втягивая себя в ложные противостояния. Как бы то ни было, протеже Константина Меладзе, исполнительница нескольких его песен, Настя Приходько была срочно включена в российский конкурс и выиграла его.
Уже раздались вменяемые голоса — о том, что Россия на этот раз выступит как империя, и это только к лучшему: девушка украинская, стихи (частично) — тоже, автор их, Диана Голде, — эстонка, композитор и продюсер — грузин, тематика традиционна для славянского фольклора (жалоба маме на неверного возлюбленного). Плюс у Приходько действительно мощный голос, плюс она молода, плюс держится на сцене без суеты и звездной вальяжности — в общем, идеальная ситуация. Оппоненты тоже не молчат: шоумен Сергей Стиллавин, пошляк каких мало и патриот каких вообще нет, в своем блоге вылил ушат помоев и на российскую кандидатку, и на жюри. Иосиф Пригожин посетовал на то, что победила песня на украинском, а это не имеет отношения к России (продюсируемая им Валерия пела на английском, и это, видимо, имеет). Концепция вероятного противника меняется вместе с масштабом отечества: раньше у нас главным врагом был Запад, теперь только до Киева и дотягиваем.
Я никогда не был фанатом «Евровидения» и полагаю, что России надо побеждать в более серьезных номинациях, но на этот раз буду болеть за Приходько хотя бы потому, что считаю культурное пространство бывшего СССР самым интересным и успешным, что в нем было. От имени этого культурного пространства и выступает Приходько, и думаю, ей повезет. Россия покажет себя не ксенофобской или прозападной, не обиженной или напыщенной, а всевместительной, щедрой и притом не теряющей лица. Авось подаренная Биланом цепочка окажется для Насти Приходько счастливой и поможет ей одолеть Патрисию Каас, которая вообще непонятно что делает на конкурсе старлеток. Про экс-солистку «Виа-Гры», отобранную украинцами, уже не говорю: кажется, настала их очередь совершать всевозможные ошибки и винить в этом всех, кроме себя.
Правительство РФ, продолжая печься о народной нравственности, внесло в Госдуму законопроект, согласно которому штраф за публичное распитие алкоголя возрастает в 10 раз — с 500 до 5 тысяч рублей. С запретом на употребление алкоголя в общественных местах лично у меня связано много радостных воспоминаний. Нет ничего приятнее, как остограммиться на свежем воздухе в уютном московском дворе. Вот так мы расположились как-то лет десять назад с другом-поэтом, открыли, как сейчас помню, «Рябину на коньяке» и сделали по глотку. После чего стремительно нарисовался сержант милиции и сказал, что сейчас поведет в отделение.
«Ой! — искренне огорчились мы. — Но мы же не публично! Здесь никого нет». «Общественное место, — сказал он. — Можно не ходить в отделение, но тогда надо штраф».
А надо сказать, что на «Рябину на коньяке» плюс плавленый сырок ушло практически все.
«Денег нет», — сказали мы честно. «Тогда пошли», — вздохнул сержант, и мы пошли. Это был чудесный московский двор в самом центре, и пока мы шли в отделение, нам, конечно, встречались разные люди. Сначала из своего подъезда вышел с мусорным ведром известный драматург и сценарист П. «Ой, Дима! — обрадовался он. — Вы ко мне?» — «Нет, Георгий, я в отделение», — признался я. «За что?» — «Да вот они распивают тут», — пояснил сержант. «У вас осталось?» — уточнил сценарист. «Ну я с вами!» Ему стало очень интересно. Он, наверное, захотел нас вставить в сценарий… Все присоединялись к нам и шли в отделение. Там, на Новослободской, живет много писателей, несколько журналистов и один знаменитый художник-фотограф, и человек пять нам встретились, и все они хвостом шли за сержантом, и на нас уже оглядывались. Сержант, однако, был тверд. Он твердо рассчитывал на штраф, периодически останавливался и спрашивал: «Платить-то будем?» «Так нету же», — отвечал ему нестройный хор.
