Вскоре, однако, случилось вовсе невообразимое: Немцов в качестве кандидата был зарегистрирован, и обошлось ему это всего в один полив нашатырем да еще в один провокационный денежный перевод. А Волочкову отказались регистрировать, потому что у нее в одной из платежек не проставлен год рождения. Скрывает возраст женщина, это нормально. Сейчас она, конечно, это обжалует (возможно, даже успешно), но пока ее с дистанции сняли, и как это понимать — совсем неясно. Для чего нужно было городить огород, ставя балерину — хорошую ли, плохую, но в любом случае известную — в столь двусмысленное положение?
Версий, как всегда при недостатке информации, напрашивается много. Версия первая: Волочкова оказалась такой любимицей сочинцев, что при отсутствии помех легко могла завалить Пахомова и реально пройти в мэры. Наш зритель голосует за тех, кого видит по телевизору, а не за тех, кто способен принести пользу олимпийской столице. Версия вторая: у нас любят сначала создать врага — для имитации борьбы, а потом начать мочить его по-настоящему. Так было со «Справедливой Россией», которую задумали как альтернативу «Единой», а потом стали душить, как если бы не сами только что ее придумали. У нас борьба нанайских мальчиков происходит по-серьезному, до первой крови. Наконец, третий вариант: Волочкова сама запросила пощады, поняв, что сочинская история не столько раскручивает ее, сколько наносит ущерб имиджу. И тогда ее по-тихому дисквалифицировали, чтобы не доводить дело до дебатов.
Все это одинаково убедительно и по большому счету одинаково неинтересно. Можно сколько угодно дискредитировать саму идею выборов, превращая их в цирк, пародировать дебаты и плескаться нашатырем, но это, увы, весьма опасная практика. Рано или поздно стране все равно придется выбирать, вдумчиво и серьезно. Очень жаль, если к тому времени она начисто забудет, как это делается.
Дмитрий Медведев утвердил новые российские святцы: народу возвращено 7 ноября — красный день календаря; День святой Татьяны официально провозглашен Днем российского студенчества, 29 июня — Днем партизана и подпольщика, 3 сентября — День солидарности в борьбе с террором, а 9 декабря — День Героев Отечества. Есть еще День Победы, День памяти и скорби (22 июня), День космонавтики и День Конституции — вот, собственно, и весь реестр государственных праздников первостепенной важности.
Может, кто-то не знает, что в честь чего? Так я напомню. 9 декабря 1769 года Екатерина II учредила орден Георгия Победоносца, приравненный, видимо, в исторической перспективе к «Золотой Звезде». 3 сентября — день победы над милитаристской Японией (1945), хоть я и не совсем понимаю, какое отношение она имеет к международной солидарности в борьбе с терроризмом. Видимо, тут не без намека на другой террор — красный, начавшийся именно 3 сентября 1918 года в ответ на покушение Каннегиссера. В этот день петро-градская ЧК расстреляла 500 ни в чем не повинных заложников из числа профессуры, дворянства и чиновничества. 29 июня 1941 года — день директивы Совнаркома и ЦК о создании в прифронтовых районах партизанских отрядов. Не совсем понимаю, почему через 68 лет после этой директивы стали так уважать партизан. Но, видимо, наши люди все больше становятся подпольщиками — ничего вслух, все про себя, сплошное шу-шу по кухням.
Вырисовывается чрезвычайно привлекательный образ России: это страна космонавтов и партизан, студентов и героев, борющихся против терроризма и помнящих свой великий революционный проект. Проблема в одном: все эти праздники отражают, так сказать, идеальный лик России, в то время как реальный по-прежнему смутен. То ли дело было при советской власти, когда бесконечные дни комбайнеров, медиков и войск противовоздушной обороны представляли миру почти полную галерею национальных типов. У нас сегодня с профессиональными праздниками полный швах, да и с профессиями тоже. Можно подумать, что в стране действуют одни антитеррористы и партизаны.
