Вбегает Коля,[92] розовенький и свеженький мальчик, очень похожий на мамашу; в глазах его также выражается любознательность.
— Папаша! ты будешь завтракать? — спрашивает он.
— Коля! друг мой! — говорит взволнованный цензор.
— Ты спрашиваешь, что ты должен сделать? — пристает жена.
Вбегает Джипси, резвая и милая левретка; она не спрашивает цензора, будет ли он завтракать, но лижет ему руки и веселыми прыжками, очевидно, доказывает, что ей было бы приятно, если б цензор пошел завтракать.
— Вот все мое семейство! — задумчиво грезит цензор, — что с нами будет, если мы лишимся нашего места!
— Ты спрашиваешь, что ты должен сделать? — опять надоедает жена.
И она ловким движением руки разрывает корректуры пополам.
— Блаво, мамаса! — кричит Коля, хлопая ручонками.
Джипси радостно лает.
Цензор стоит в некотором изумлении.
— Что ты сделала, несчастная! ты обезобразила казенную вещь! — шепчет он, приходя наконец в чувство.
Не знаю, как ты, читатель, но я положительно нахожу, что цензура очень полезная вещь. Охраняя общество от наплыва идей вредных, она вместе с тем предостерегает молодых и неопытных публицистов от могущих случиться с ними неприятностей. Все это так верно, так верно, что у меня даже слезы навертываются на глазах от благодарности. Но для того, чтобы она достигала своей высокой цели, для того, чтобы устранить из ее решений характер случайности, я полагал бы: цензоров, во время исполнения ими обязанностей, запирать на ключ.
<p>МОСКОВСКИЕ ПЕСНИ</p><p>ОБ ИСКУШЕНИЯХ И НЕВИННОСТИ</p>IНе искушай ты меня!И без того я уж слаб!Ласку всем сердцем ценя,Я и без денег твой раб!Не искушай же меня!И без того уж я слаб!Если ж ты хочешь помочь,Хочешь субсидию дать,То приходи нынче в ночь:Ночью ни зги не видать…Не искушай ты меня!И без того я уж слаб!Днем как-то совестно мне,Днем «Современник» не спит!Стыдно мне! весь я в огне,Сребреник руки палит!Не искушай ты меня!И без того я уж слаб!Ночью ж хотя и темно —Свет будет в наших сердцах;В ночь и краснеть мудрено,Дремлет и совесть впотьмах!Не искушай ты меня!И без того я уж слаб!Я принесу свой журнал,Преданной полн сулемы,Ты ж принесешь капитал,И обменяемся мы…Я принесу свой журнал,Ты ж принеси капитал!И разбежимся сейчас…Будем бежать до утра!Только боюсь я как раз —Ну, как в кармане дыра!Я принесу свой журнал,Ты ж принеси капитал!Что, если эта дыра?Что, если сей капитал?Буду искать до утра,Не поручусь, чтоб сыскал!Я принесу свой журнал,Ты ж принеси капитал!Ты согласишься ль тогдаМне возвратить мой покой?Или же молвишь мне: да!Брат! не надуешь дырой!Брат! не надуешь дыройХоть и с дырой, а все пой!IIГИМН ПУБЛИЦИСТОВМы говорили: мы согласны,Но надо ж нас и поддержать!Теперь уж дни не так-то ясны!Продукты стали дорожать!Нам говорили: вы прекрасны,И мы не прочь вас награждать;Не пропадет ваш труд напрасно,Но сколько ж дать? но сколько ж дать?Мы говорили: мы довольныКрупицей малой от стола,Нам по плечу тулуп нагольный:Не для красы, а для тепла!Нам говорили: это больно!Мысль ваша слишком несмела!Боимся мы, чтобы невольно,С своей хламидою нагольной,Она в трущобу не зашла!Мы говорили: публицисту,Чтобы не спали телеса,Не много нужно: воду чистуДа сена клок… чуть-чуть овса…Нет спора, яры нигилисты,Свирепы, страх, их голоса!Они здоровы, мускулисты,Но нам помогут небеса!
