Дождя не было слышно. Ветер привычно поднимал вокруг автомобиля облака песка и пыли. Сафия сидела напротив него. Руки также скручены за спиной. Платка на голове как небывало. Пепельно-русые волосы растрепаны и длинными прядями падают на плечи. Лица в полутьме не разглядеть, но кажется, что она бледна, а в уголке рта запеклась кровь от удара. Судя по всему, надевать на нее мешок не сочли нужным.
— Как сама? — спросил Мухаммад, пытаясь нащупать затвор своих наручников.
— В порядке, — буднично и спокойно ответила она, словно их не везли сейчас закованными в наручники в грузовом отсеке похожего на военный грузовика. — Как твоя голова? Тебя так приложили, я думала загнешься.
— Я живучий, — попытался улыбнуться Мухаммад.
На затылке коркой запеклась кровь, он это чувствовал. Однако череп, разумеется, был цел, иначе он не сидел бы сейчас напротив этой женщины, ведя непринужденную беседу. Болел не только затылок, но и все тело. Казалось, что каждая мышца получила свою долю ударов. Плечи затекли. Но ещё больше затекли руки. Все это было мучительно, но о боли заставляла забыть неизвестность.
— По-русски понимаешь? — неожиданно спросила Сафия.
Мухаммад кивнул, хоть и не чувствовал себя в состоянии напрягать память, вспоминая тот скромный запас русских слов, который выучил еще в двенадцатом году во время стажировки в группе спецназа ГРУ, дислоцированного на территории Сирии.
— Нас везут в пустыню, — продолжала по-русски Сафия. — И наверно убьют там.
— Кто они?
— Наемники, пришедшие по наводке шейха Абдуллы. Они знали твой адрес и ждали тебя. Я думаю, если не убьют нас здесь, то перевезут через границу с Саудовской Аравией, а оттуда вывезут в Катар. Там нас передадут американским военным или сразу бросят в подпольную тюрьму в окрестностях Дохи.
Понимать её речь было трудно. От усилий голова начинала болеть еще больше, хотя казалось, что сильнее ей болеть уже некуда. И все же Мухаммад уловил главное — они в смертельной опасности. Он чувствовал также, что силы покинули его. Телефон из кармана спортивных штанов тоже испарился. Они, должно быть, успели отъехать на приличное расстояние от города, передвигаясь не по шоссе, а по мокрому от дождя песку.
Сафия придвинулась ближе и, повозившись, уселась с ним рядом, касаясь бедром его бедра. Вскоре голова её склонилась на его плечо, и Мухаммад, не обращая внимания на боль, повернулся так, чтобы ей было удобнее.
— Теперь все… — произнесла Сафия серьезным приглушенным голосом, обращая свою речь куда-то в пространство, и прикусила губу.
— На все воля Аллаха, — отвечал Мухаммад.
— Я в твоего Аллаха не верю, — сказала она, глотая текшие по щекам слезы. — Сама не справилась. Вовремя не подумала, что они у тебя. А когда они тебя схватили, не среагировала, не выстрелила…
И она приглушенно всхлипнула. Мухаммад молчал, прислушиваясь к её плачу. Осознание, что это конец и что они оба переживают последние минуты жизни, приходило с трудом. Не верилось, что она должна вот так закончиться.
— Успокойся. Твоей вины нет, — наконец произнес он. — Это я — идиот, должен был догадаться, что они ко мне явятся.
— Ты хотел, как лучше, защищал меня.
Грузовик тряхнуло на особенно высоком бархане и обоих слегка подбросило. Оказавшись снова в относительном покое, Сафия прижалась к Мухаммаду, спрятав лицо у него на груди. Она казалась хрупкой и беззащитной. Всего лишь женщина, а не солдат, как он вначале думал. А раз женщина, значит, правильно, что ищет его защиты. С этой мыслью Мухаммад приник подбородком к её макушке.
— Почему ты пошла в спецназ? — через некоторое время тихо спросил он.
— Пригласили, — неопределенно ответила Сафия. — Я неплохой снайпер. Опять же стабильность, какие-никакие гарантии…
— А арабский почему выучила?
Сафия шевельнулась и удобнее устроилась у него на груди.
— Из-за песни из «Аладдина»…
— Из-за песни?
— Да. Ты же смотрел тот диснеевский мульт? Помнишь, там была песня про целый новый мир? Всегда хотелось туда попасть…
И она стала напевать: «Волшебный мир, я верю — сбудутся мечты. Дивный прекрасный край, он словно рай. Слепит глаза от этой красоты…»
Мухаммад не помнил ни мультфильма, ни песни, но тихо певший голос Сафии показался ему очень приятным. Песня, что она пела, напоминала детскую колыбельную. А потому он просто закрыл глаза.
Они ехали так еще какое-то время. Должно быть, недолго. И все же Мухаммаду удалось задремать, несмотря на неудобства, причиняемые наручниками. Давала о себе знать крайняя усталость. Близость Сафии отчасти смогла снять напряжение, но сон его был тревожным и чутким.
Внезапно грузовик остановился. Мотор заглушили. Мухаммад с трудом разлепил веки. Сафия подняла голову, выпрямилась и прислушалась — хлопнула дверца, стали слышны голоса находившихся в кабине, затем звук шагов по песку армейских ботинок. В следующий миг двери грузового отсека распахнулись и в открывшемся проеме появились силуэты двух вооруженных автоматами мужчин в военной камуфляжной форме. Их лица скрывали трикотажные маски. Они проворно запрыгнули в отсек. Третий ожидал снаружи.
