Вика с немалой долей удивления отмечала, что Кирилл знает наизусть много стихов Пастернака, Наума Коржавина, Бахыта Кинжеева, Мандельштама. Не тушуясь, размышляет об отличительных чертах импрессионизма и классицизма в живописи, о последних новинках в литературе. В свою очередь Вика оказалась большим знатоком футбола и тенниса, автомобильной техники, рыбалки.
За окнами начало смеркаться. Увидев, что Вика несколько раз взглянула на часы, Кирилл зажег свечи: „Вика, оставайся, переночуй здесь. Гостить так, гостить, места как видишь, хватает“.
— „А почему бы и нет“, — подумала девушка, поймав себя на мысли, что эти слова повторяет уже во второй раз в течение прошедших суток.
— Кирилл спасибо тебе за предложение, но… там Хома без меня, наверное, весь от тоски извелся.
— Какой Хома? — удивился Кирилл.
— Хома… Хома — хамелеон… Ты же видел его у меня дома в аквариуме!
— Ах, хамелеон, ничего, пусть поскучает. Километры, пески и дожди проверяют чувства, — улыбнулся Кирилл.
Не в силах больше сопротивляться Вика, выдохнув, откинулась на спинку кресла и посмотрела в глаза Кириллу: — Хорошо, я согласна, но с одним условием,… ты позволишь мне вымыть посуду. Показывай, где у тебя кухня.
— Ну, уж нетушки. Мытье посуды на сегодня отменяется, предоставь это право мне. Пойдем, покажу ванную комнату.
Вика стояла под душем, теплые струйки воды ласкали кожу, волосы, кружась в водовороте, стекали в отверстие розового кафельного пола. Пузырьки нежно пахнущего шампуня, летая в воздухе, играли всеми цветами радуги. Она видела свое тело в зеркалах, улыбалась, хмурилась, показывала себе язык, строила рожицы и, хохоча, плясала по голубой воде. Насладившись вволю стихией воды и дав выплеснуться энергии, вытираясь пушистым полотенцем, услышала музыку, доносящуюся сквозь двери. Надев махровый халат, потихоньку пошла на звуки.
В холле у открытого окна, сквозь проем которого виднелось ночное небо с миллиардами поблескивающими фосфором звезд, стоял Кирилл, играя на саксофоне.
Блюз… страдал и рыдал, звуки вдохновенного, искреннего плача носились по комнате, отражаясь от стен, смешивались в диссонансе, исчезали за окном, и вновь врывались в комнату с потоками свежего морского воздуха. Музыкант раскачивался в такт музыке, срывал синкопы, замедлял ритм, и вновь разгоняя мелодию, вкладывал в нее тайну души.
Вика с восхищением, затаив дыхание, смотрела на него, прикоснувшись к дверному косяку. Затем подошла к Кириллу, и осторожно положив ему руки на плечи, прильнула.
Кирилл, почувствовав прикосновенье женского тела, пахнувшего свежестью, положил саксофон на подоконник, и, повернувшись к Вике, сжал ее в объятьях, затем слегка отстранился,… халат соскользнул с плеч девушки.
Кирилл посмотрел в прикрытые глаза, затем, увидел загорелую высокую грудь, на которой еще виднелись капельки воды, а в маленькой ложбинке в свете луны поблескивала золотом цепочка с кулоном в виде изогнутого кленового листочка. Кирилл покрутил кулон, внимательно осматривая его со всех сторон, затем приподнял Вику и понес в спальную комнату.
Подойдя к широкой кровати, бережно уложил на мягкий матрац и поцеловал в щеки, в губы.
Вика лежала с закрытыми глазами, боясь пошевелиться, сердце колотилось в груди, которая высоко поднималась и трепетала. Скрипнул несколько раз паркет, Кирилл выключил верхний свет:
— Виктория, спокойной ночи…
Вика, открыв глаза, увидела силуэт мужской фигуры, скрывшейся за двустворчатой дверью.
— Дура, я дура набитая, — вскрикнула девушка и бросилась лицом в подушки.
— А почему бы и нет… Принц на белом коне…
Размечталась, как — же, — шептала дрожащими губами, глотая набежавшие слезы.
— Кинулась первая к нему на шею, а он, а он…
Да, у него, таких как я, наверное, сотни было, одной больше, одной меньше.
Вскочила с кровати, надев халат, выбежала в коридор. Дверь в соседнюю комнату была приоткрыта. Подойдя к ней на цыпочках, и заглянув вовнутрь, Вика увидела, что Кирилл сидит за письменным столом и что — то сосредоточенно пишет в толстой тетради.
Затем он отложил в сторону ручку, закурил и начал медленно ходить из угла в угол. Увидев, что дверь приоткрыта, плотно закрыл ее. Вика отшатнулась в сторону: „Заметил, не заметил?“ Вернувшись в спальную комнату, легла в постель.
Не спалось.
Она долго лежала с открытыми глазами, глядя через окно в ночное небо. Постепенно ее веки начали опускаться, и несколько раз глубоко вздохнув, девушка, повернувшись на бок, уснула. Всю ночь ей снились плавающие в бассейне белые лебеди, скачущие по степи табуны лошадей, звуки музыки, издаваемые незнакомым ей инструментом.
Первый скромный луч солнца, скользнув по полу, взобрался на кровать и притронулся к лицу спящей девушки. Длинные ресницы несколько раз дрогнули, глаза открылись. Вика, потянувшись в кровати, освобождаясь от сна, осмотрела комнату, восстанавливая в памяти события вчерашнего дня. Раздался стук в дверь и в комнату с блестящим подносом вошел, улыбаясь, Кирилл.
Подойдя к кровати, поставил поднос. Взял руку Вики и, поцеловав, произнес: — Доброе утро, Вика. Как спалось на новом месте?
