То, что был убит Граф — охранник Ивановского, конечно дает повод думать о том, что банкир, и является мозговым центром провокации. Но… первое: это может быть отнюдь и не так. Возможно, у Графа была личная связь с боевиками. Второе: пока не будет улик у нас на руках явных против Эдуарда, мы не сможем предъявить ему обвинений.
Он в то время в стране отсутствовал. А подозрения к делу не пришьешь, как говорится.
Развалится шитое белыми нитками…
Надо выжидать, сохраняя максимум осторожности. Возможно, отправить девушку за границу отдохнуть, нервишки подлечить.
— Это мысль! — сказал Кирилл, посмотрев на дочь.
— Никуда я не поеду, — буркнула Вика. — Мне рядом с тобой спокойней. И нервы у меня в порядке.
— На веревочку я же тебя не привяжу к себе, Вика? И за мной, кстати, следят постоянно, так что вот как раз близость ко мне и может тебе навредить! — рассерженно ответил Кирилл.
— Н — е п — о — е — д — у.
— Еще как поедешь! Усажу в самолет, билет в зубы… Поговори у меня… — крикнул Кирилл на дочь.
Вика рассердившись, выбежала из кабинета, хлопнув дверью. Через секунду вернулась и сев на стул, сказала:
— Приковывай меня к кандалам и вези… Только рот не забудь завязать, а то на мой крик, все бандиты сбегутся… спустятся с гор Кавказских… и ….
С этими словами она расплакалась, отвернувшись к стене.
Сухов подошел к Кириллу:
— Ты не дави на девчонку. Мягче… мягче…
— Тоже мне знаток… Детский сад…
— Кстати разреши мне позвонить. Дочка у меня одна дома, а время уже позднее.
— Звони.
Сухов набрал номер домашнего телефона:
— Олеся, как дела? Чем занимаешься? У компьютера сидишь, наверное? Угадал?
Когда я приеду? Через пол — часа. Что тебе купить вкусненького? Йогурт с ананасом?
Хорошо любовь моя, хорошо…
Целую крепко… жди…
— А где же мама… жена…? — спросил Сухова Кирилл.
— Нет у нас мамы, нет и жены.
— Прости. Но как же так? Что случилось? Умерла?
— Лучше бы умерла, — скупо ответил Евгений. — Бросила она нас два года назад, когда Олеська еще совсем малая была…
Ай — ай — ай, — прижав ладони к лицу, прошептала Вика. — Надо же… разлюбила?
— Ага,… говорит, что разлюбила.
— А дочку, что же не забрала?
— Кто же отдаст? Фигушки с маслом… Дочку ей… Да и не нужна Олеся ей. Сбился со счета, сколько раз с ней… с бывшей пытался толковать… Меня не любишь, говорю, о дочери подумай. Живи ради нее.
«Хочу жить только ради себя. Ты хороший отец, сумеешь ее воспитать, на ноги поставить» — отвечает. Говорю, опомнись, дурочка! Вспомни, как мы жили!
«Как мы жили, как мы жили… зарплата двести рублей, квартира — конура. Ты мне как брат старший все эти годы был. Давил авторитетом, интеллектом. А теперь, когда я встретила равного по возрасту мужчину, который меня понимает, я ухожу, улетаю на крыльях счастья».
Олеся умоляла ее… плакала: «Мамочка вернись…».
Какое там… «Считайте, что я в отпуске бессрочном…».
— И что не приходит к дочери, не видится с ней? — уточнил до этого молчавший Павел.
— Почему не приходит? Приходит раз в неделю, принесет конфеток граммов сто, десять рублей всунет в карман, чтобы я не видел. Минут двадцать побудет и пошла….
— Ужас, — возмутилась Вика. — Такого я еще не слышала.
— Мало того, — продолжал Сухов. — Еще и часть квартиры задумала с новым хахалем у меня отсудить, после того, как я ее перестал к Олесе пускать. Угрожать сопляк тот начал по телефону. «Ты, когда сдохнешь, не выдержишь, что она ушла ко мне, я на твою могилу приду и плюну» — говорит. Сволочь…
— Да, ситуация! — сокрушалась Вика. — И как же вы справляетесь один? За дочкой ведь нужен уход: кормить, учить, стирать…
— Вот и кручусь, как белка в колесе. Допросы, слежка, стирка…
— А Олеся к матери тянется? — спросил Виктор.
— Поначалу скучала. А сейчас привыкла, что мы вдвоем с ней… Помогает по хозяйству. Учится отлично.
В последний раз даже не вышла к бывшей матери на встречу. Та и плакала и умоляла.
А дочь ей и говорит: «Не нужно было нас с папой обижать».
— Умница у тебя дочь, Евгений, — одобрил Кирилл.
— Ну, мне пора… засиделся я у вас тут, заболтался, — сказал Сухов и пошел к выходу.
— Подождите, — догнала его Вика. — Я сейчас… мигом… подождите…
Сухов с Поздняковым спустились вниз. Евгений еще раз взглянул на картину:
— Где — то, я ее видел эту женщину?
— Кто она Кирилл?
— Раньше знал,… думал, что знаю. Теперь… трудно сказать.
По лестнице сбежала Вика с большим пакетом в руках:
— Евгений возьмите для дочки. Здесь игрушки… конфеты…фрукты…
— Спасибо, Виктория.
— Привозите Олесю к нам. Здесь ей понравится….. хотя…
— Вот именно Вика, как раз сейчас, когда у нас осадное положение, дочке Евгения здесь делать нечего, — согласился Кирилл.
— Когда все кончится — привозите, Евгений.
— Привезу, привезу… — пообещал Сухов.
Вика, помахав ему на прощание, слегка покачнулась.
Кирилл подхватил дочку под локоть:
— Что с тобой?
— Голова закружилась. Знобит. Наверное, простудилась.
— Может, перенервничала сегодня?
— Возможно. Пойду я лягу.
— Я тоже себе не очень комфортно чувствую. Давайте отдыхать, — зевая, сказал Кирилл.
Свет фар выхватывал нечеткую осевую линию. Сухов ехал неторопливо, обдумывая события минувшего дня, курил:
