— Никого я не изображаю!
— Изображаешь!
Требовательно затрусила ногами, намекая, что пора бы меня отпустить, но он и не подумал, продолжая сверлить меня обалдевшим взглядом.
— Какая вошь тебя укусила?!
Про вошь мне тоже не понравилось, и я дёрнулась особенно резко, из-за чего Лёшка чуть не выронил меня из рук. Он не сплоховал, зато я хорошенько приложилась об стену головой… Наверное, это была главная причина всего того, что произошло дальше, — иного объяснения, кроме как помутнение рассудка, вызванное ударом об стену и общей усталостью, я так и не смогла найти.
Я громко застонала, а вот бедный Лёха переполошился и всё-таки вернул меня на землю грешную (в данном случае — ворсистый ковёр).
— Дурак!
— Ненормальная!
Смерили друг друга неприязненными взглядами, глубоко вздохнули и… поцеловались. Вернее вернулись к тому, что так бестактно час назад прервал дождь на набережной. Вот только цепляться мне было не за что — рубашки-то на Орлове уже не было, пришлось хвататься за плечи — горячие и мощные. Его рука слегка оттянула мою голову назад, заставляя посмотреть в глаза цвета жжёной карамели.
И конечно же, в них читался вопрос, как всегда.
— Ты уверена?
— Продолжаем.
И большего приглашения не надо было никому из нас.
Пара секунд напряжённых гляделок — и почти тут же голодный поцелуй, жадный, торопливый и… как всегда, отчаянный. Как в последний раз.
Сильно мешало платье, которое мокрой тряпкой продолжало облегать меня, лишая Лёшку возможности свободно путешествовать ладонями по всем изгибам и впадинкам моего тела. Пришлось стаскивать платье с себя, правда, не без Лёшиной помощи: движения его были рваными и слегка хаотичными, но, к счастью, рвать на мне одежду он не стал, иначе с утра мне пришлось бы совсем безрадостно.
Так оказалось в разы острее, когда кожа к коже и на контрасте — горячий он и холодная я. Меня опять била дрожь, в этот раз от переполнявших эмоций. В такие моменты не покидала мысль, что в обычной жизни я толком и не чувствую ничего — настолько сильно накрывало ощущениями.
Его губы скользнули по изгибу моей шеи, а рука уже лежала на застёжке бюстгальтера, впрочем, я тоже не скучала без дела и вовсю воевала с пряжкой его ремня, которая по неизвестной причине никак не желала расстёгиваться.
— Альбинка, — то ли выдохнул он, то ли прорычал сквозь зубы, накрывая своей немного шершавой ладонью мою грудь.
Я всхлипнула, как-то совсем беззащитно и растерянно, даже ноги вроде бы слушаться отказывались, благо что пальцы таки победили упрямую пряжку и уже вовсю стягивали с него мокрые брюки. Но снять их до конца мне так и не дали. Лёшка подхватил меня под бедра, легко отрывая от пола и заставляя обхватить его торс ногами, и мы вместе полетели на кровать. Теперь его губы гуляли повсюду, не обделяя вниманием ни миллиметра моей кожи и оставляя на теле влажные следы.
Мне больше не было холодно. Наоборот… Я плавилась в его руках, теряя остатки рассудка и утопая в общем безумии.
Наконец-то мы избавились от его брюк, которые с громкий стуком бляшки ремня упали на пол. Последней преградой оставалось нижнее бельё, но оно уже не составило особой проблемы.
Я даже успела зажмуриться в предвкушении… когда Орлов вдруг резко остановился и замер.
— Не поняла, — единственное, что в этот момент пришло мне в голову, когда пауза подзатянулась. С неистовым осуждением глянула на тело, что нависло надо мной без движения с неподдельной паникой на лице.
Лёшка хохотнул немного истерично.
— Алька, у меня презервативов с собой нет. Я… как-то не планировал.
Да, это, безусловно, была бы проблема, если бы не…
— Я на таблетках.
Отчего-то хмурый взгляд в мою сторону, пришлось пояснять.
— У меня гормональный сбой был, пару месяцев назад, врач… выписала.
И ведь не врала, всё было так… кроме одного-единственного факта: где-то я умудрилась напортачить с графиком приёма, ведь что-то же всё-таки пошло не так в этой истории. Но я об этом ещё не знала, наивно полагая, что на этот-то раз всё у нас под контролем.
Дважды повторять ему не пришлось.
Лёша двигался медленно, сначала просто скользнув пальцами по внутренней стороне моего бедра, потом поцелуй внизу живота, от которого меня едва ли не подбросило вверх, языком по моей груди, после чего до невыносимого долгий поцелуй в губы. Мне только и оставалось, что хвататься за его волосы, плечи, спину, фанатично откликаясь на каждую его ласку, прикосновение, проникновение.
Уснуть той ночью нам так и не удалось, даже и не отдыхали толком, словно боясь упустить хоть что-то, как на качелях то проваливаясь в неистовую страсть, то предаваясь долгим и изматывающим ласкам. Под утро мы просто вырубились, на пару часов выпав из реальности.
