Вальтер появился через несколько секунд. Он только что побрился, от него пахло туалетной водой.
— Скажи мне, Вальтер, ты знаешь людей, которые живут на окраинах города?
— Да, мадемуазель Вольман.
— Это интересные люди?
— Как сказать, мадемуазель Вольман.
— Говори определеннее.
— Это зависит от того, кого вы считаете интересным человеком.
— Ты всегда говоришь путанно. Мне нужен твой совет. Я хочу развлечься.
— Хотите сыграть в шахматы?
— Нет! Скажи, Вальтер, ты принимал когда-нибудь морфий?
— Да, мадемуазель Вольман.
— И что ты чувствовал?
— Зуд.
— И все?
— Нет. Только вначале. Потом я засыпал и видел во сне что-то невероятное.
— Что именно?
— Это невозможно рассказать. Все как в тумане, все розовое, невообразимо приятное. Если бы я стал сравнивать сон морфиниста с чем-нибудь более определенным, я сказал бы, что он похож на те радости, которые испытывает ребенок, только переведенные в другой план, а вернее, в другие размеры, недоступные в повседневной жизни. Все это глупости, мадемуазель.
— Я хочу принять морфий, Вальтер.
— А если узнает господин барон?
— Он не должен узнать.
— Я понял. Вы хотите сейчас?
— Да.
Вальтер исчез, а Клара почувствовала, что волнуется. Она снова сделала что-то недозволенное. Она бросилась на постель и закрыла глаза. Дверь откры-? лась, послышались приближающиеся к кровати шаги Вальтера. Клара посмотрела на него и, увидев у него в руках шприц, на мгновение испугалась.
— Ты будешь колоть меня?
— Да.
Она подняла платье и открыла загорелые икры.
Вальтер воткнул иглу, и Клара вздрогнула.
— Ай!
Вальтер вытер иглу и подошел к окну. Клара осталась лежать в постели и следила за всеми его движениями. Вальтер больше не смотрел на нее, хотя она нарочно оставила икры открытыми. Она окликнула его:
— Вальтер, я хочу дать тебе пощечину.
Вальтер улыбнулся и подставил ей лицо.
— Пожалуйста, мадемуазель.
Клара ударила изо всех сил. Он схватил ее за руку и Клара увидела, как у него заиграли желваки. Он разжал руку.
— Простите, мадемуазель.
Вышел не поклонившись. Клара подождала полчаса, но не ощутила зуда, о котором ей говорил Вальтер. Она встала и увидела пузырек, из которого Вальтер брал жидкость для укола. «Дистиллированная вода», — прочла Клара, и ей захотелось кричать от бешенства. Она позвала Вальтера.
— Какой укол ты мне сделал?
— Укол морфия, мадемуазель.
— А что написано на пузырьке? — Клара швырнула пузырек к его ногам.
— Дистиллированная вода, мадемуазель. С такой наклейкой пузырьки поступают в продажу. Торговля наркотиками запрещена. Вы еще что-нибудь желаете?
— Да. Я хочу все знать о Герасиме, который работает на фабрике. Он сборщик или что-то в этом роде.
Она хотела сказать что-то еще, но ее охватило непонятное веселье, ей захотелось смеяться. «Начинает действовать морфий». Она лениво потянулась и увидела Вальтера, как сквозь призму. Потолок закачался. Ей показалось, что он вот-вот упадет на нее. Клара протянула руки, чтобы защитить себя. Она громко засмеялась, и у нее слегка закружилась голова, как после стакана сладкого вина.
— Вальтер!
— Да, мадемуазель.
Клара забыла, что она хотела сказать. Она снова засмеялась, и ей показалось, что она смотрится в цветное зеркало, в котором качались розовые волны затвердевшего моря, а по ним ходили прозрачные люди с длинными и изящными, как змеи, ногами.
Вальтер прикрыл Клару одеялом, посмотрел на нее, потом на цыпочках вышел.
Клара проснулась на следующий день к вечеру с головной болью. Она позвала слугу. Вальтер тотчас же появился и сказал, что ванна готова.
— Двадцать три градуса, мадемуазель. Я позволил себе также добавить немного хвои.
— Подожди с ванной. Ты узнал?
— Да, мадемуазель. — Вальтер вынул из кармана пиджака небольшой блокнот в кожаном переплете. — Он живет на улице Брынковяну, 37, с матерью и братом. Ему двадцать пять лет, он не женат. Работает сборщиком на ТФВ. — Вальтер произносил слова ровным, бесстрастным голосом, как будто давал официальные сведения. — Еще подробнее? — И, не ожидая ответа, он стал читать. — Родился 2 апреля 1921 года, в третьем классе остался на второй год из-за того, что перед экзаменами его оперировали — аппендицит.
Клара не могла сдержать улыбки, Вальтер принял ее за одобрение. Продолжал:
— Они задолжали за четыре месяца за квартиру. Его мать хочет, чтобы он женился на какой-то девушке из Инеу. Сейчас он в больнице. Его ранили во время драки в «Золотой змее», это трактир у вокзала.
— Довольно, Вальтер.
Как всегда, она почувствовала превосходство слуги над собой. Если бы Вальтер забыл поинтересоваться Герасимом или оказалось бы, что он не все выяснил, перепутал и она может его выбранить, ей было бы куда приятнее. Сейчас у нее не было сил заставить Вальтера сделать что-нибудь ненужное, глупое, чтобы потом посмеяться над ним. Вальтер подавлял ее. Раньше, когда она еще не так ненавидела его и старалась даже удержать его подольше в своей комнате, она придумывала самые невероятные вещи. Однажды она попросила его спеть ей немецкие народные песни. Вальтер торжественно спросил ее:
— Грустные или веселые, мадемуазель Вольман?
