— Рассчитаться?
— Нет, нет, — поспешно ответил Хорват. — Еще жаркое.
Официант принес ему еще порцию. Когда Хорват кончил есть, зажегся свет. И в помещении, и на улице. Хозяин в клетчатом жилете сидел за стойкой на высоком стуле. Хорват уже собрался было подойти к нему, чтобы переговорить, он хотел предложить послать кого-нибудь вместе с ним домой за деньгами, как вдруг вошел какой-то офицер. «Лучше, — решил Хорват, — подождать, пока уйдет офицер». Тот спросил сигареты и вышел. Хорват встал и подошел к хозяину.
— Послушайте, — сказал он, — мне нужно с вами поговорить.
Хозяин нагнулся к нему. Только сейчас Хорват заметил, что у него разные глаза. Левый отливал желтизной, а правый был голубоватый.
В эту минуту кто-то хлопнул Хорвата по плечу. Он обернулся и узнал Василикэ Балша. Он чуть не вскрикнул от радости, но в следующий миг овладел собой. Василикэ Балш был оборван, по его виду можно было сразу определить, что у него за душой не больше двух леев. И все же Хорват радостно пожал ему руку. Его-то он и пошлет домой за деньгами.
Хозяин переспросил:
— Вы сказали, что хотите поговорить со мной?
— Да, — ответил Хорват, растерявшись. После короткой паузы он добавил: — Мне кажется, мясо у вас не очень свежее. Что вы на это скажете? — И, не дожидаясь ответа, пошел обратно к своему столику, потащив за собой и Василикэ Балша. — Садись, дорогой, я не видел тебя целую вечность.
— Примерно три дня, — поправил его Василикэ. — Знаешь, я все это время много размышлял.
— Над чем же ты размышлял, Василикэ Балш?
— Что лучше быть живым, чем мертвым. Это великая истина.
Хорват рассмеялся.
— Слушай, Василикэ, я в очень большом затруднении.
— Из-за коммунистов?
— Нет.
— Жаль. С тобой я мог бы делать большие дела. Ты мне нравишься! Ты мне понравился еще там, в тюрьме. Правда ведь, я вел себя глупо?
— Оставим это.
— Нет, нет. Когда я вспоминаю тюрьму, мне хочется надавать себе пощечин. Как мог вести себя так Василикэ Балш? Мне стыдно: стыдно, что я струсил. Но что поделаешь! Видишь ли, если бы человек жил два раза или пять раз, тогда другое дело. Но мы, к сожалению, живем только однажды, и это делает нас трусливыми и злыми.
— Мне не нравится, когда ты философствуешь, Василикэ… Я сказал тебе, что нахожусь в очень затруднительном положении. У меня нет денег.
— Хочешь, я открою тебе секрет? — таинственно спросил Василикэ.
— Открой.
— И я нахожусь в большом затруднении. Я еще не начал работу.
— Но у меня совершенно определенное затруднение: мне нечем заплатить за еду.
— Ого, это уже серьезнее. Сколько ты должен?
— За две бутылки вина и две порции жаркого. Не можешь ли ты сходить ко мне домой и принести немного денег?
— Где ты живешь?
Хорват принялся объяснять ему. Но когда он назвал текстильную фабрику, Василикэ развел руками.
— Это далеко, дорогой. Слишком далеко. Подожди, мы достанем денег. — Он огляделся вокруг наметанным глазом и подозвал официанта.
— Лист бумаги, дражайший. Да побыстрее, дело важное.
Официант принес лист бумаги. Василикэ Балш вытащил из кармана огрызок химического карандаша, смочил его в вине и вывел печатными буквами: «Берегитесь воров». Закончив, он полюбовался своим художеством, потом обвел пунктиром рамку.
— У тебя нет иголки, толстяк?
Хорват вытащил из лацкана булавку.
— Что ты собираешься делать?
— Увидишь. Только не волнуйся. Держи себя в руках, а то нам не расплатиться.
Василикэ взял бумагу и булавку, подошел к стойке и потребовал стакан воды. Пока официант обслуживал его, он приколол объявление под жестяным ободком стойки. Победоносно улыбаясь, Василикэ вернулся к столику и сел так, чтобы видеть все помещение.
Взглянув на объявление, каждый из присутствующих ощупал свои карманы. Посетитель, который торговался с худощавой женщиной, проверил свой бумажник.
— Теперь, — принялся рассуждать Балш, — мы знаем, у кого есть деньги. Видишь вот этого щеголя с женщиной? У него туго набитый бумажник. Ему мало было просто пощупать его, он должен был посмотреть и убедиться, что бумажник цел. Это значит, что у него много денег. У того, что сидит в глубине комнаты, вон у того чернявого, деньги хранятся в заднем кармане брюк. Думаю, он беден. Самое большее, что у него есть, это жалованье. Тот, что у окна, щупает карман пиджака. У него какие-нибудь драгоценности. К тому же он человек нервный, да и не привык иметь при себе ценности. Видишь, он не вынимает руку из кармана. У этого не украдешь. Не остается ничего другого, как обработать вон того обладателя бумажника.
— Ты с ума сошел?
— Нет. Наоборот. Я ведь тебе сказал, что и у меня затруднительное положение. В первую очередь нужно сменить гардероб. В теперешнем жалком виде нельзя заниматься моим ремеслом. Правда, я хотел еще денька два отдохнуть и только после этого взяться за дело. Но, как говорит пословица: не откладывай на завтра то, что можно сделать сегодня.
Три или четыре раза Василикэ подходил к окну, как будто ожидая кого-то. Хорват заметил, что он шел к окну только тогда, когда кто-нибудь входил в кабачок или когда у стойки толпился народ. В последний раз, усевшись на свое место, он сказал:
— Готово.
