Не развязывая, в скрюченных позах космодесантников втащили через открытый борт и повалили на пол грузовика. Носилки с Крейгом и всю амуницию забросили в соседнюю машину.
Мотор работал ровно и с настроением, не гнушаясь подбрасывать зад на ухабистой дороге. Брезентовая крыша фургона дулась горбатыми волнами, а метал подрагивал впиваясь ребрами профилей.
Рон ощущал щекой холодные выбоины облупившейся краски. На нем бесцеремонно отдыхала нога одного из конвоиров. Рон разлепил заплывший глаз и присмотрелся к нарукавной эмблеме егерского полка. Карающая десница правопорядка жилистой рукой трепала шута в забавном красно бархатном рогатом колпаке. В голове Рона звенели шутовские бубенчики, как визг застрявшей в сырой древесине снайперской пули.
Армейские грузовики агрессивно входили в поворот продавливая неутомимым поршнем машины и ночь и дорогу, и даже пожарища звезд, разгорающихся далеким всепоглощающим светом.
В темном мешковато железном чреве трясущегося «Бингорга» пленных космодесантников ввезли в город.
Лучший тюремный блок был обустроен на военно воздушной базе «Форавец». От нее пришлось отказаться. Под опекой солдат эскадр-командера Роззела вражеские десантеры не дожили бы до официального следствия. Более серьезный повод для лютой ненависти чем гибель эскадрилии «Соколарисрв» трудно себе представить. Отвези Самородов пленных диверсантов к себе на гауптвахту «Дальтийца», его бы тут же следом обвинили в попытке выслужиться и пренебрежении заслугами остальных частей и соединений полноправно участвующих в захвате разыскиваемой группы. Но пехот-командер был искушен в закулисной перебранке военных ведомств и отключив связь приказал ехать в Норингрим. Под ястребиное крыло управляющего тайной службой Грау Альвеса Пешевана, к которому питал глубочайшее уважение.
Так, в зоне молчания, попирая колесами грузовиков священные плиты Норингрима, егеря «коммандос» и космодесантники достигли площади «Обретения». Лучшие казематы испокон веков строились в подвалах церковно храмовых комплексов. «Бингорги» остановились как раз в таком безрадостном месте. Кованная дверь меж кирпичными с изразцами стояками словно присела на корточки, притопленная в камни кладки, закрывая вход в подземелье. Дверь проскрипела и открылся ход, больше похожий на лаз. Диверсантам развязали затекшие руки, быстрыми рывками их выволокли из кузова и столкнули вниз, пересчитав ребрами крутые тесаные ступени. Кованая дверь тут же захлопнулась и всяческий свет окончательно погас.
Операция «Феникс» бесповоротно вступала в свою завершающую стадию.
В небольшом разрыве оплетенной зеленью каменной стены светлело глубокое голубое небо. Словно улица медленно обсыхая поднималась со дна морского, разгребая вязкий тягучий сон земли. Эмили осторожно убрала волосы со лба и выскользнула из под руки забытой Астрелом на косточке бедра. Звуки ее дыхания были такие крошечные, что казалось их можно собрать в горсть и промакнуть губы. С легкостью изящной стройности Эмили опустила ноги на пол, расточая молочный запах покрытого испариной тела. Тонкая. Нежная.
«Ангел снизошел касаясь тихо…»
Астрел поймал ее скользящее запястье.
— Пусти, — у нее была спокойная улыбка. На все времена.
— Куда ты?
Эмили мечтательно поиграла пальчиками и с озорством в глазах ответила:
— Додумывать список того, что можно класть в мой ротик, — на ее щеках обозначились ямочки.
— Он будет не слишком коротким?
Ее всепонимающие, до греховного, бесстыдного умиления личико не собиралось упускать такую возможность вновь зажечь мужа:
— В твоих силах его продолжить, фантазер.
Сбитые в кучу простыни казались непреодолимым заснеженным горным массивом за которым обрывался мир. Но Эмили перепрыгнула все эти преграды и была задушена жадным поцелуем, поменяв твердость на гибкость в самых фантастических местах. Они бы не рискнули повторить то что между ними было, потому что не помнили подробностей. Свихнувшись в сладострастных судорогах жаждой обладания друг другом.
Это судьба. А судьба-это много. Чуть больше, чем мы ждем от жизни в целом.
Спустя час Астрел приподнялся и вновь упал в пролежень подушки. Ему не хотелось выбираться из постели.
Категорически.
Вся тягучая и фактурная Эмили прошла мимо направляясь в ванную комнату. Дека ее спины волнительно изгибалась. Взгляд застыл на ней как миндальный орешек в шоколаде.
Лихорадочная нежность.
«Заслужить женщину и быть с ней — не одно и то же.»
Эмили немного штормило. Расставляя ноги и растопыривая для равновесия пальцы, она продолжала дразнить своей беспомощностью и не подводящей ни одну женщину наготой.
В желтом мареве душевой ударила шипящая струя воды и жена запела, перевирая мелодию и слова.
«Высокие своды черепной коробки так вопиюще акустически раскалены…»
