Пару раз было такое, что людей объединяли с другими цивилизациями. Это сильно усложняло испытания, и до финиша в таком случае доходили единицы. Половина из числа участников, вылетевших раньше всех, даже если их убивали, возвращалась в свой город и получала отрицательные особенности. А ещё они теряли то снаряжение, что было далеко от них в момент смерти или провала испытания. Так что и по карману это испытания било.
Все те, кто выжил, но не прошёл в первые десять процентов, не получали ничего, кроме опыта прохождения. И они могли потерять своё вооружение. А вот дошедшие до финального раунда получали не только большие награды, но и вытаскивали с собой даже в случае смерти всё то, что нашли, отобрали или ещё каким-то образом заполучили в свои руки: их перенос происходил мгновенно и распространялся на все их вещи.
Это были стандартные правила… Но порой на арене испытаний появлялись особые условия, особые правила, особые награды и бонусные задания, за выполнение которых люди получали гарантированные награды. Рафик вот вылетел со второго испытания и получил свою Неуклюжесть, но взамен стал обладателем какого-то артефакта. Что за артефакт, он не сказал, но именно с ним он попал в десять процентов лучших в следующий раз.
Несмотря на счастливый финал с прохождением в топ десять, участвовать в испытаниях он с тех пор перестал. Почему — не признался. Я только понял, что он после этого со своим отцом и славными жителями города Замахан повздорил. Видать, отец перестал его спонсировать и выдавать ему отряд сопровождения… Хотя, помнится, он говорил, что сам покинул город, потому как отцу не хотел больше проблем доставлять…
К слову, если зарегистрироваться отрядом на испытание, то все участники группы на одну арену перенесутся. Если отряд большой — то на две арены или даже три. Но у меня отряда нет. Да и я просто планирую испытать себя и свои навыки, чтобы понять, чего я вообще стою. Так что для меня любой исход будет положительным.
— Алексей! — позвал меня Рафик, и я только сейчас заметил, что Марсово поле практически опустело.
Что же… Пора.
— С твоей стороны идти на арену так рано — это глупость и безумство, но я не могу смотреть, как ты гробишь свои шансы… Так что вот, у меня для тебя небольшие презенты. Так скажем, в честь окончания обучения, — улыбнулся Рафик и протянул мне меч, как две капли воды похожий на тот, что был у меня.
— Это же…
— Ага. У скупщика оказался. Такой людям Ирвинга без надобности. И ещё вот… Ты на ногах с трудом стоишь. Обычно за день до арены все отдыхают, а ты до последнего воевал… Так что бери. От души отрываю, — протянул он мне склянку с зельем восстановления. — Только пей сразу. Через час уже бодрячком будешь.
Я улыбнулся и принял этот подарок, пообещав отдариться, как только у меня будет хоть что-то ценное. Ну и ещё я обязан компенсировать его расходы за выкуп моего клинка. И я даже знаю, из чьих карманов я вытрясу деньги…
Я даже приобнял Рафаэля. Воистину щедрый и благородный поступок от человека, над которым местные кретины почему-то насмехаются. Не место ему тут, в этом городе. Пусть он и неуклюжий, но я был бы только рад, если бы со мной в команде были люди вроде него.
— Учти, на арену испытаний уже заявились все шишки города. Даже Моше Голдберг и Вице Перич примчались час назад, чтобы зарегистрироваться. Шансы на то, что ты с ними будешь на одной арене, не стопроцентные, но и не маленькие. Опасайся группировок. Они с удовольствием прикончат новичков ради увеличения шансов для своей группы.
— Спасибо за предупреждение, друг. Но нет зверя страшнее, чем тот, которого загнали в угол…
Мы отправились к центральной площади, чтобы я, наконец, до конца понял все прелести этого мира. И осознал, насколько он подходит для меня, а я — для него.
— А ну, стоять! — раздался крик за моей спиной, и тройка шустрых оборванцев преградила нам путь.
— А ну, стоять! — донёсся противный голос до моих ушей, и я почему-то на все сто процентов уверен, что приказ адресован именно мне…
Как минимум три противных рожи, что появились перед нами и теперь не дают пройти, очень даже намекают на это. Остаётся лишь один вопрос: Ирвинг или нет?
Я развернулся и глянул на волевое лицо… бомжа. Нет, честно, у меня на районе бездомные и то приличней выглядели.
У этого заморыша в окружении не менее бомжеватого вида вонючек не хватало переднего зуба. Если не больше… Щёку «украшала» не до конца зажившая рана, а его походка и манеры говорили о том, что передо мной редкий представитель вымирающего вида людей — Хомо Быдлятикус.
Пальцы веером, татуировки без смысла, без чувства стиля, без вкуса. Словно на спор с пацанами во дворе их набивал. В бороде остатки еды, синий ноготь, мешки под глазами. И амбре… От такого аромата, пожалуй, ужаснулся бы даже средневековый Париж. Элита человеческой расы! «Избранные», блин… Как подобные типы́ вообще смогли тут обосноваться? Хоть меня Рафаэль и предупреждал о таком явлении, как «короли улиц», которым влом даже помыться лишний раз, но я не думал, что так быстро с ними столкнусь.
