– Но один еще остается, если она подойдет для станции в какой-нибудь другой стране, – Паприка принимается энергично жевать жвачку, что говорит о том, что она в срочном порядке обдумывает информацию и ищет варианты решений, – хотя все равно плохо. Вы же явно не планируете разбегаться или строить отношения на расстоянии.
– Ладно, не грузись, Паприка, – улыбаюсь ей, и она тут же расцветает в ответ. Ее экзотическая хищная красота вызывает легкую оторопь. И я невольно ловлю себя на мысли, что это выглядит немного пугающе. – Будем решать проблемы по мере их появления. Я пошел, а то мой автобус уйдет.
– Подожди, Кристиан, – Дэни пытается переложить пакеты из правой руки в левую, но у него не выходит, – так, ладно, залезь в мой правый карман на джинсах. В нем ключи.
– От комнаты? – интересуюсь, доставая двумя пальцами странной формы ключ с брелоком сигнализации.
– От байка моего. Код активации 972444. Бери его на сегодня. Съездите с Падмой покатайтесь по ночному городу после вашей встречи выпускников… Ну или куда захотите… – Дэни забавно покачивает головой из стороны в сторону.
– А почему ты мне свой байк не доверяешь… – Паприка игриво надувает губы, – это от того, что я Пауковод? Или девушка?
– Нет, – Дэни в который раз поудобнее перехватывает сумки, – это только от того, что, если Бо увидит тебя на мотоцикле, он меня убьет. А я очень хочу жить…
– Кристиан?
Я невольно повернул голову и брови сами поползли вверх. Эллиот Луд улыбается мне чуть кособокой улыбкой из-под харизматично горбатого носа, окидывая радостным светлым, как купорос, взглядом.
– Элли… – размашисто протягиваю ему руку для крепкого пожатия.
Эллиот, детдомовский воспитанник, получивший квоту в нашу элитную по сути школу совершенно случайно, когда-то был на редкость неказистым подростком с порочным лицом. Когда наши одноклассницы дразнили его Электроежом за вечно стоящие дыбом отросшие волосы, он лишь хмыкал, что через пару лет, когда гены его отца, которого он все же помнил в отличие от матери, вступят в силу, они еще все за ним носиться будут и умолять о свидании. Честно говоря, в это никто не верил вплоть до выпускного класса. Первого сентября последнего года обучения в класс весело ввалился бывший Электроеж, узнать которого можно было исключительно по старой сумке, льдисто-голубым глазам и чуть кособокой усмешке. И вся женская часть школы, включая учителей и уборщиц, в буквальном смысле выпала в осадок…
Эллиот дружески хлопает меня по спине, на что я смеюсь и отвечаю ему тем же… Правда через секунду он чувствует сквозь мою одежду прохладу и жесткость второго позвоночника и удивленно отстраняется с некой тревогой на лице.
– Я надеюсь, что так можно делать? Я тебе никакие настройки не сбил?
– Нет, конечно. Я ж не киборг… – смеюсь, взъерошивая ему и без того буйную шевелюру, чуть не путаясь в ней пальцами, – КВИПы намного прочнее, чем может показаться.
– Не человек, а ходячий гаджет просто… – Эллиот со смехом качает горбатым носом, – ты, кстати, в курсе, что являешься кумиром моих детей?
– Детей?? – потрясенно моргаю, – Падма мне не рассказывала, что ты женился и стал отцом. А она обо всех всегда в курсе…
– Да нет, ты не понял, – одноклассник засовывает руки в карманы черных брюк, – у меня ни семьи, ни детей нет. Пока нет. Я просто работаю учителем младших классов в нашей же школе….
– Обалдеть… – медленно тяну я, потрясенно вздергивая подбородок.
– Ну да, не самая героическая профессия, – он неловко ведет плечами, – но мне нравится…
– Шутишь что ли? Да я лучше на себя одновременно Паука и Эльфа прицеплю на прогулку по городу в час-пик, чем попробую справиться с детьми!
– Не уверен, что понимаю, о чем ты… Но звучит устрашающе…
– А, не обращай внимания, – отмахиваюсь, забирая с барной стойки свой коктейль, – если попробовать перевести то, что я сказал на человеческий язык, то получится приметно следующее: вести одновременно не человекообразного робота в сцепке с кем-либо, кроме него подобного, это стопроцентная утопия. Мозг даже с помощью рукава и дополнительных нервных систем, участвующих в управлении, не способен самостоятельно справиться со столь многовариантной задачей.
– Ого… Круто… – Эллиот поджимает губы, но в его глазах разгорается любопытство.
– Прости… – делаю виноватую мину, – это профдеформация. На работу мы поступаем еще адекватными, но через год все разговоры начинаю сводиться к роботам и вопросам ремонта и управления.
– Это ты еще со мной на тему «Что такое хорошо и что такое плохо» не общался… – веселится Эллиот, делая глоток коньяка, который он все это время держал в левой руке, – или на любые детские темы… поверь мне, мои третьеклашки кого угодно в ступор загонят своими вопросами.
– Например?
– Ну из последнего, – он прищуривается на сияющие за моей спиной стробоскопы на танцполе, явно видя кого-то знакомого в толпе, но не спешит сворачивать наш разговор, – можно ли путем скрещивания акулы с альбатросом получить птеродактиля?
– Эм… А зачем им птеродактиль?
