– Потому что квалификацию под такое оборудование получают только на заводе после подтверждения наличия у тебя необходимых ресурсов. Чтобы ее получить, надо снять то барахло, что сейчас на тебе в качестве временного «рукава» надето, приехать на завод, подписать несколько бумажек и подождать пару часов, пока бюрократическая машина все одобрит. Потом тебе выдадут твой законный «рукав», – нараспев рассказывает Дэни, лениво качаясь в кресле. – И все…
– А отладка? Подгонка?
– В нем будет сидеть очень забавная программа. Она все сделает сама… Не бойся, тебе понравится.
– Ты решил отнять работу у других программистов-рукавников? – Сандр забавно вскидывает бровь.
– Ничего подобного… – сонно откликается Дэни, глядя в стену пустыми глазами, – просто меня посетило вдохновение. Для других «рукавов» эта программа не подойдет.
– В любом случае, пошли… – поднимаюсь на ноги и, проходя мимо Тэми, отдаю ей в руки пачку документов, которые до этого заполнял минут сорок, – я все равно на тот же самый завод сейчас отправляюсь вместе с Мэй, чтобы менять ей коленку. Мы и тебя захватим. А ты заодно поможешь мне заполнить все необходимые бланки, потому что ты это, в отличие от меня, умеешь делать правильно и с первой попытки…
Она ничего не отвечает, хоть и выглядит удивленной. А я ловлю себя на мысли, что мне не понравился ее разговор с Сандром и мне хочется поговорить с ней об этом наедине.
Бо: Мне одному показалось странным то, как малой сегодня разговаривает?
Йос: А что не так?
Бо: Хотя бы то, что он сказал, что его посетило вдохновение…Что он там в своей программе написал такого интересного, кстати, что ты его почти час неотрывно слушал и поддакивал?
Йос: Не издевайся, я сквозь сон подробности не улавливаю…
Бо: Зато изображаешь внимание на ура…=)
Йос: Х)) Я не специально! После двух суток на смене я в сознании нахожусь очень условно!
Бо: Знаю… Х))
Йос: Тебя что-то насторожило? Думаешь стоит приглядеться к нему и окружению? Он и раньше создавал что-то хорошее для других…
Бо: Хм… Ты прав… Наверное, мне показалось… Просто сегодня после твоего ухода он разговаривал с Тэми… И звучал так спокойно и уверенно ни на кого не оглядываясь… Да и программу он писал для нее… Он хоть и говорит, что не заинтересован в ней… Но мало ли…
Йос: Ну только этого нам всем для полного счастья не хватало! =((( Ладно, посмотрим, как он дальше себя поведет… Авось проскочит и на ней не зациклится…
Бо: Дай бог…
От одного вида высоты стопки документов, которые мне выдали на заполнение, проводив в комнату отдыха и ожидания для КВИПов, мне становится еще тоскливее, чем от ощущения, что вместе с «рукавом» с меня сняли связь с Мэттом. Непривычное чувство быть наедине с собой и целым миром поднимается изнутри, касаясь меня холодными равнодушными пальцами. И я нервно веду плечами. Но это не помогает. Дополнительные нервные системы отключены, и мне кажется, что я оглохла и ослепла… а за окном бушует почти тропический ливень.
Так странно… В детстве я не любила дождь. А теперь он кажется мне безопасной завесой от вселенной, в которой я временно утратила связь с чем-то важным… И я даже не о Мэтте сейчас… А о чем-то более простом и одновременно мне недоступном.
Как-то раз, когда мне только исполнилось одиннадцать, в школе я закончила писать контрольную раньше остальных и была отпущена с урока. Я медленно брела по тихим пустым коридорам пока не наткнулась на чуть приоткрытую дверь класса социологии, где старый профессор Маклюн с окладистой рыжей бородой и совершенно седой шевелюрой мягко наставлял выпускника Майлза Петерса.
За неделю до этого семейство Петерс объявило о помолвке своего старшего сына с пятнадцатилетней Сольфиной Уотс, получившей подтверждение статуса Вега пару месяцев назад. Для не самых достойных Петерсов выцарапать для своего наследника Вегу было почти что чудом, с которым их все откровенно неискренне поздравляли. Однако потенциальные молодожены даже близко не выглядели хоть сколько-то довольными подобным раскладом.
– Тебе повезло, Майлз… – размеренный голос Маклюна стелился мягким басом по пространству. Я невольно представляла себе, что он превращается в теплую пушистую ткань, в которую можно укутаться с головой, – Сольфина – прекрасная юная леди. И она сможет сделать тебя счастливым… И, хотя я вижу, как ты смотришь на свою одноклассницу Эмму, найди в себе смелость и благородство ответить Сольфине тем же… В конце концов, Вега – это не навсегда…
Слова профессора тогда не напугали меня, но бросили ростки смутной тревоги. А те росли… И теперь, когда эти сорняки окутали мою душу так, что я даже небо разглядеть не могу, я завидую Сольфине, которой достался Майлз, прислушавшийся к мудрому совету.
