Когда Ник не смотрел в ее сторону, она тайком наблюдала за ним, любуясь его красивым выразительным лицом, пытаясь представить, что могло бы быть между ними, окажись они в одной постели без малейшего признака одежды. Всякий раз, доходя до этой сцены в своих фантазиях, она останавливалась, поскольку не знала толком, что такое физическая любовь мужчины и женщины. Зато она отлично понимала, что рядом с Ником ей хорошо, а без него плохо.
Но был еще и сторонний наблюдатель их медленно развивавшихся отношений. Переполненный ненавистью, он жаждал мести.
Стив Лукас со сломанной челюстью бродил по улицам Лас-Вегаса, без работы и без гроша в кармане, виня во всем только упрямую девку, из-за которой оказался в таком положении.
В его глазах Лаки Хьюстон была настоящей стервой. Он был уверен, что она играла перед ним невинную дурочку, а сама тем временем положила глаз на богатенького. Он не хотел признаться даже себе самому в том, что Лаки Хьюстон ни разу с первого дня появления в казино не поощряла его ухаживаний и всегда избегала его общества.
Стив Лукас был не из тех, кто умеет смириться с неудачей. Он не принимал отказов! В городе поговаривали, что кто-то с большими деньгами и связями хочет заставить Ника Шено здорово помучиться. Через десятые руки Стив Лукас получил номер телефона, который жег ему карман, пока он искал таксофон, чтобы позвонить по этому номеру. Он знал, как заставить Ника Шено страдать. Чтобы сокрушить мужчину, надо сделать больно его женщине.
— Лаки, это тебе, — сказал Мэнни и заговорщически подмигнул, протягивая Лаки записку.
Сидевшая в комнате отдыха вместе с Лаки Мейзи понимающе улыбнулась и слегка подтолкнула моментально покрасневшую подругу.
— Читай же, — сказала Мейзи. — Я отвернусь, если от этого тебе станет легче.
Лаки развернула записку и быстро прочла несколько строчек. При этом на ее лице засияла счастливая улыбка и появилось мечтательное выражение.
«Могу ли я пригласить вас пообедать вместе со мной в „Асиенде“, потанцевать в „Мираже“ и на десерт заняться любовью на заднем сиденье моей машины?»
Прочитав последнюю строчку, Лаки расхохоталась. В спортивной машине Ника не было заднего сиденья. Его предложение было настолько возмутительным, что она не нашла в себе сил всерьез обидеться, подозревая, что Ник просто пошутил.
— Ну? Что там? — нетерпеливо спросила Мейзи. — Ради Бога! Скажи же мне! У тебя такое счастливое лицо, что мне не терпится узнать почему! Вспомни, меня дома ждут только дети и пустая постель!
Лаки искренне симпатизировала Мейзи и глубоко сочувствовала ей. Дочери Джонни Хьюстона никогда не знали настоящей родительской любви и ласки. Когда Куини исполнилось два года, ее мать умерла, а Джонни оказался плохим отцом. Его вторая жена, родив ему Даймонд и Лаки, сбежала от него с другим. В нежном возрасте девяти лет Куин вынуждена была взвалить на себя тяжелое бремя воспитания младших сестер и заботы об отце. Малышки постепенно взрослели и становились самостоятельными, а вот отец так и остался бездумным легкомысленным игроком.
— Твоя постель пуста и холодна только потому, что ты не хочешь принимать ухаживания этого славного малого, бармена Майка Бернарда, и мы обе прекрасно это знаем, — поддразнила ее Лаки. — К тому же ты обожаешь своих малюток и ждешь не дождешься конца смены, чтобы поскорее вернуться к ним.
— Сказанное вовсе не означает, что мне не хочется прожить еще одну жизнь, скажем, через твое восприятие, — хмыкнула Мейзи.
— Это всего лишь приглашение на обед, которое я могу принять, но могу и отказаться, — деланно равнодушно произнесла Лаки, поспешно засовывая записку в карман, чтобы любопытная Мейзи не увидела последнюю строчку насчет «десерта».
— Надо думать, это не просто приглашение, — разочарованно протянула Мейзи и взглянула на часы: — Перерыв окончен. Вот и хорошо! Через час моя смена закончится, и я вновь буду свободна. Ну пока, увидимся позже!
— Да, конечно, — пробормотала Лаки, нащупывая в кармане записку Ника.
Еще не решив, как ответить на его приглашение, она подошла к внутреннему телефону и набрала номер Ника.
Он снял трубку почти сразу.
— Алло?
— Насчет обеда я, пожалуй, могла бы согласиться… но от десерта все же откажусь.
В ответ он коротко засмеялся, и от его бархатного баритона по спине у Лаки побежали мурашки.
— Обещаю тебе, красавица, ты очень пожалеешь, что отказалась от десерта.
— Очень может быть, но на сегодня я все же ограничусь бифштексом. Можешь заехать за мной домой в восемь часов. Я буду готова.
С коротким выдохом, от которого Ник ощутил слабость в коленях, она повесила трубку.
— Ты будешь готова? О Боже, девочка, ты даже не осознаешь истинного смысла этих слов, — пробормотал он, понимая, что она уже не слышит его, и положил телефонную трубку на место.
