Ник боялся пошевелиться. Волосы ребенка и волосы Лаки были одного цвета, хотя и разной длины. Глубоко тронутый видом Лаки, укачивавшей крошечного ребенка, который вполне мог бы быть ее — их? — собственным, он все же недоумевал, откуда тут взялся ребенок. Поколебавшись, он решительно шагнул к Лаки.
Она подняла голову и улыбнулась ему. Прижав палец к губам, она безмолвно попросила его молчать и задумчиво посмотрела на спавшую у ее груди крошечную девочку.
— Она заснула, — едва слышно прошептала Лаки. — Но я не хочу укладывать ее. Еще ни разу в жизни я не держала на руках такого маленького ребеночка. — Она замолчала, и ее глаза наполнились слезами умиления. — Ник, какая она хорошенькая, правда?
Он был готов упасть перед ней на колени, но вместо этого тихо отозвался слегка задрожавшим голосом:
— Хорошенькая, не то слово…
Ему нестерпимо хотелось обнять Лаки, но он боялся потревожить сон малышки, поэтому осторожно сел на кровать рядом с ней.
— Чей это ребенок? И как она здесь оказалась?
— О, мистер Шено! — воскликнула Шари, вихрем врываясь в комнату и тут же понижая голос до шепота при виде сладко заснувшей внучки. — Прошу прощения! Я просто не знала, к кому обратиться за помощью, и Лаки вызвалась посидеть с моей крошкой…
— А что случилось? — спросил Ник. Шари Гарсиа служила в доме Шено очень давно, с самого раннего детства Ника. Она почти стала членом их семьи, поэтому Ник искренне хотел выяснить причину ее взволнованности и ненужных извинений. Вместо Шари ответила сама Лаки:
— Ее невестка, Ангелина, попала в автомобильную катастрофу…
В этот момент крошечная девочка завозилась во сне, и Лаки инстинктивно похлопала ее по спинке в такт укачивающим движениям.
— Ничего страшного, но сейчас ей накладывают гипс на сломанную ногу. Эта крошка была на заднем сиденье и ничуть не пострадала! Правда, повезло?
Не удержавшись. Ник бережно прикоснулся к мягким пушистым детским волосикам. Глядя на умиленное лицо Лаки, он вдруг почувствовал в своем сердце непонятную тоску.
— Я рад, что она не пострадала, — тихо сказал он. — Но к чему извинения, Шари? В конце концов, зачем нужны друзья, если не затем, чтобы в нужный момент приходить на помощь!
— Благодарю за сочувствие, мистер Шено, — тихо сказала Шари, — но я пришла забрать мою внучку. Приехала мать Ангелины, чтобы позаботиться о крошке. Лаки, дорогая, я так благодарна вам за помощь!
С этими словами она бережно взяла ребенка из рук Лаки, у которой болезненно сжалось сердце от неизбежной разлуки с крошечным существом. Шари поспешно удалилась, и Лаки осталась наедине с Ником, готовым с радостью занять место ребенка в ее объятиях.
— Ах, Ник… она такая милая…
Прежде чем заговорить. Ник сделал глубокий вдох, и в его голосе отчетливо зазвучала ничем не сдерживаемая страсть.
— Лаки, давай займемся любовью… Я не могу больше ждать, я хочу тебя прямо сейчас. Завтра, если ты захочешь, я привезу тебе хоть дюжину младенцев, но сейчас я хочу любить тебя…
У Лаки бешено заколотилось сердце. Огонь страсти, пылавший в глазах Ника, был красноречивее любых слов. И все же не это заставило ее покориться его желанию. В его голосе прозвучала такая отчаянная мольба, что она не могла продолжать ставшее после всего пережитого бессмысленным сопротивление…
— Тогда закрой дверь… И должна тебе сказать, я очень боюсь…
— Черт побери, — застонал Ник, закрывая дверь на замок, — не надо так говорить… От твоих слов я чувствую себя последним негодяем.
— Нет, я боюсь не этого, — пробормотала покрасневшая Лаки. — Я знаю, как ты выглядишь без одежды… Мы же спали в одной постели, помнишь?
— Еще как помню, — пробормотал Ник, одним прыжком покрывая расстояние от двери до Лаки.
Ваяв в ладони ее лицо, он нежно поцеловал ее в губы.
— Извини, сначала, наверное, тебе будет немножко больно, но тут я постараюсь сделать все, что в моих силах…
— Нет, ты опять меня не понял, — возразила она. — Дело в том, что я не знаю, что делать… Чувствую себя последней дурой. То есть я хочу сказать… Ну да, я представляю, что должно произойти сейчас между нами, но понятия не имею, как при этом доставить тебе наибольшее удовольствие. Вот что пугает меня!
Поймав ее руку. Ник прижал ее к своей груди и чуть хрипло проговорил:
— Вот где настоящий страх. Я люблю тебя так сильно, что это невозможно выразить словами. И все же, как бы я ни старался, тебе все равно будет больно. Мысль об этом для меня невыносима…
Оба на мгновение застыли, прижавшись друг к другу.
— Тогда давай займемся любовью, Ник, и преодолеем эти барьеры…
— Но сначала надо позаботиться о твоей безопасности, — улыбнулся он, направляясь к двери.
Догадавшись, что он хочет воспользоваться презервативом, Лаки поспешно остановила его:
— Я уже несколько недель принимаю таблетки для предохранения.
Он застонал, услышав ее бесхитростное признание. Значит, она ждала этого дня и одновременно боялась его.
В комнате царила полутьма. За окнами неистово пекло горячее сентябрьское солнце, а в спальне пылал иной обжигающий огонь — огонь неутоленной, давно сдерживаемой страсти.
