Первый день в соревнованиях по многоборью был отдан выездке. Проверялись физические качества лошади, ее способности, слаженность действий лошади и всадника. Судьи придирчиво оценивали нрав лошади, свободу движений, гибкость, качество выездки. Набор фигур был для всех одинаков, но искусство наездника состояло в умении руководить лошадью незаметно, создавая впечатление, что она движется по своей воле. Учитывалась также и посадка наездника, и многое другое. Судьи штрафными очками отмечали любой сбой, любое отступление от программы. Если количество штрафов не превышало полусотни баллов, выступление считалось блестящим.
Когда был подведен итог, оказалось, что все четыре лошади Саманты – среди первых двадцати пяти участников. Для таких молодых лошадей успех был неслыханным, посмотреть на чудесных животных приходили толпы наездников и владельцев ранчо.
– Для гибридов они очень грациозны, этого у них не отнять, – в тот же вечер за ужином заявил Саманте Мэтью Баррисфорд.
По давно сложившейся традиции Маккензи, Ларки и Баррисфорды в первый день соревнований ужинали вместе. Была и Уитни. Необычно молчаливая, она сидела рядом с Калленом напротив Мисси.
– Иначе и быть не могло: ведь с ними работал такой одаренный тренер! – Ноэль поднял свой бокал за Саманту.
– Хотелось бы надеяться, что система разведения тоже кое-что значит, – не без иронии ответила Саманта.
Каллен взглянул на нее и улыбнулся. Разумеется, она страшно устала, но выглядела гораздо лучше, чем утром: успех окрылил ее. Волосы Сэм, не собранные в чопорный пучок, струились по плечам, поблескивая живым огнем в свете люстры.
– Тебе бы все хотелось отнести на счет программы разведения. Но мы должны отдавать должное и искусству наездника.
– Интересно, что бы ты говорил, если бы не занял третье место?
– То же самое! Но я и в самом деле сегодня отлично отработал. – Каллен с достоинством поклонился.
– Это верно, – подтвердил сидящий во главе стола Кинан. – Но Ноэль все-таки обошел тебя: у него первая и четвертая позиции в рейтинге. А вообще-то должен сказать, что следить за вами было одно удовольствие.
– Вы очень любезны, мой друг, – без ложного смущения поблагодарил Бомон.
– Но тебе надо иметь в виду Арианну Шепард, – предупредила Эрин. – Она выступает весь год очень мощно. Сейчас она на втором месте и наступает тебе на пятки, так что не стоит успокаиваться.
– Мы с ней встречались на многих соревнованиях, мне нравится такая борьба, – признался Ноэль.
– И мою внучку не надо сбрасывать со счетов, – вмешался Мэтью Баррисфорд. – Шестое место – очень неплохо, даже по меркам Баррисфордов.
– Спасибо за заботу, дедушка, – улыбнулась своему ворчливому родственнику Эмили.
Ей было всего тридцать, но за последние пять лет она дважды добивалась звания лучшего наездника года. Эмили выступала на двух лошадях и чувствовала себя достаточно уверенно.
Каллен через стол взглянул на Саманту. Ее тонкие пальцы теребили пуговицу голубого платья, было ясно, что напряжение еще не совсем прошло. Но к ней уже вернулась прежняя уверенность в себе, а это было немало.
Когда взгляды встретились и она улыбнулась ему, Каллен вдруг почувствовал, что не может больше спокойно сидеть на своем месте и поддерживать разговор. Как только Уильямс принялся разливать кофе, он выскользнул в спасительный теплый мрак ночи. Над его головой ярко горели звезды, пофыркивали лошади, пасущиеся в отдалении. Каллен сознавал, что его мир меняет орбиту и пришло время определить свое отношение к этому.
Саманта сидела в гостиной Маккензи и пила кофе в обществе близких ей людей. Все они так же, как и она, были влюблены в свою землю и лошадей; общение с ними приносило ей ни с чем не сравнимое удовлетворение. «Семь лет каторжного труда ради каких-то трех дней!» – усмехнулась она про себя. И тем не менее Саманта чувствовала: ее страхи и напряжение действительно куда-то ушли. Она ощущала только радость, выступая на своих лучших лошадях. А еще она испытывала гордость за то, что сама вывела такую замечательную породу.
Саманта обвела взглядом гостиную. Старшие Маккензи увлеченно беседовали с Баррисфордами, Ноэль флиртовал с Эрин, Уитни о чем-то с серьезным видом разговаривала с Мисси. Но где же «король бизнеса» и ее кумир? Каллена в комнате не было, и это удивило Саманту. А кроме того, ей вдруг сразу стало скучно.
Встав с кресла, Саманта подошла к балконной двери и принялась вглядываться в темный бархат ночи. Внезапно она различила какое-то движение: что-то белое мелькнуло в глубине сада.
Подчиняясь душевному порыву, Саманта тихонько открыла дверь и незаметно выскользнула на веранду. Ощутив нежную ласку теплого ветерка, она подумала, что по крайней мере на несколько дней отодвинула от себя все заботы. Мир снова стал волшебным царством, и она наслаждалась его чарующей красотой.
