– Это ж надо, – наклонился к уху Василь Васильевича его сосед, – зарвались как газовики-то! Наши пенсионеры-ветераны скоро по миру пойдут…
– Ветераны, ветераны… – буркнул себе под нос Василь Васильевич. – Из-за последнего повышения все мои «точки» придется закрывать на хрен!..
В уютном кабинете второго этажа гастронома «Советский» был наскоро накрыт стол с легкой закуской, фруктовым десертом и минералкой. С минуты на минуту должен был прийти журналист. Тогда и горячее подадут – время-то обеденное. Заодно и гость расслабится, легче выдаст, с чем ко мне пожаловал.
Арсений Данилов пришел вовремя и протянул визитку. Пришлось Пану Маленько вручить и свою. Когда подали горячее, хозяин кабинета осторожно намекнул на горячительное, но Арсений отказался, дескать, работы по горло, но с удовольствием принялся за белое мясо индейки под клюквенным соусом.
– Ешьте-ешьте, индейка с экспериментального цеха, кормим только пшеницей, – угощал-приговаривал Пан Маленько, обгладывая шейку птицы толщиной в батон колбасы, и, поймав взгляд Арсения, добавил: – У нас каждая индейка ростом с теленка! Вот заключим договор с немцами – пойдет на экспорт. Как говорится, курочка по зернышку, и мы помаленьку, – улыбнулся собственному каламбуру Маленько.
Лишь за чашечкой кофе Арсению удалось забросить удочку.
– Василь Васильевич, а про Горина Константина Иваныча слышали?
– Слышал-слышал… Сочувствую, – Василь Васильевич на всякий случай поднял на Арсения взгляд, полный скорби.
– Сочувствуете? – улыбнулся Арсений. – Он же герой дня!
Пан Маленько превратился в большое ухо.
– Правда, – продолжил журналист, – информация, как мы любим говорить, «не для прессы». Конфиденциальная. Честно говоря, я думал, что вы, уважаемый Василь Васильевич, в курсе… – Арсений растерянно развел руками. – Что ж я так прокололся! – как бы про себя пробормотал он.
Но чуткий к новостям Пан Маленько прекрасно его услышал. В глазах наконец-то полыхнул живой интерес.
– Так что там Горин? – подался вперед Маленько.
– Э-эх! – махнул рукой Арсений. – Где наша не пропадала!.. У Горина появилась поддержка, – Арсений многозначительно поднял вверх указательный палец. – Его прочат, – тут Арсений перешел на шепот, – на место Кривошеева…
Василь Васильевич оглянулся и тоже продолжил шепотом:
– Стало быть, спекся Кривошеев… Такой курорт развалил, авантюрист хренов! За бешенными инвестициями погнался, а родного предпринимателя душит. А курочка-то клюет по зернышку. – Заскорузлым пальцем Маленько застучал по столу, изображая клюющую птицу. – И сыта бывает! Попробуй запихни ей в клюв горсть корма, она и поперхнется. Вот и Кривошеев со своими столичными инвесторами совсем скурвился…
Тут, словно опомнившись, Маленько взглянул на Арсения:
– А вы, стало быть…
– Да, я доверенное лицо Горина. И от его имени пришел сделать вам предложение…
– Понял-понял, – закивал Маленько и протянул Арсению свой «Паркер». – Цена вопроса? – опасливо прошептал он, придвинув к журналисту бумажную салфетку.
– На ваше усмотрение, разумеется. Перечисления в избирательный фонд кандидата от юридических и физических лиц дело сугубо добровольное, – и вернул «Паркер» хозяину.
Василь Васильевич засуетился, схватил салфетку, что-то быстро начеркал и показал собеседнику. Арсений, вытащив уже свой «Пилот», прибавил к указанной депутатом цифре ноль. Пан Маленько чуть не бухнулся в обморок и, вырвав у визави салфетку, что-то черкнул там вновь.
Футболили они салфетку до тех пор, пока не истерзали ее полностью.
– Всего двенадцать тысяч? – зашептал журналист. – Несерьезно, Василь Васильевич. Это ж всего четыре минуты эфира – по краевому радио.
– А зачем Горину краевое? В прошлый раз, я слышал, там обошлись городским…
– Стало быть, двенадцать тысяч?! – уже громко переспросил Арсений. – Это ваше последнее слово?..
– Нет-нет, не последнее. Там дальше посмотрю. Поглядим – увидим. Курочка, знаете ли, по зернышку…
«Ну и денек, – выдохнул Арсений, когда вышел на улицу. – Так дело не пойдет… Кампания в Солнечногорске уже объявлена – это раз. Есть даже скороспелый кандидат номер один – это два. Конечно же – Кривошеев! Собрал, спринтер, подписи за пару дней. И наконец, три: денег у нас ни шиша, и ими даже не пахнет. Все проекты повисли… А это – уже четыре!»
Трамвайный перезвон вдруг наждачкой прошелся по нервам. Природный оптимизм Данилова окончательно пошел трещинами. Его озабоченность не растопил даже не по весеннему жаркий день.
А между тем солнце – рыжий патлатый хулиган, – стало нагло качать в Семигорске свои права. Поначалу заставило прохожих скинуть верхнюю одежду, чтобы они, смешно отдуваясь, тащили ее в руках вместе с тяжелыми сумками, пакетами и портфелями. Позабавившись, построило их затем очередями к киоскам мороженного и после, не угомонившись, стало ослеплять людей «зайчиками». Блаженствовали только курортники: все, как один, в легкой спортивной амуниции и солнцезащитных очках. По их обмякшим лицам читались мысленные аплодисменты рыжему сорванцу и тек мед умиления.
